очень больно.
— Четыре!
— Аа-й!!! ааа... а!
— Пять! Глянь как попой крутит, чисто тебе стрептиз! — улыбнулся дедушка.
От каждого удара на красной попке вспыхивал багряный след. Светка то отчаянно завывала, то заходилась рыданиями. Терпеть становилось уже совсем невозможно. И вдруг Света почувствовала что то странное. Несмотря на сильную боль в этом было что то приятное. Было такое странное чувтво, что невыносимая боль немного разбавлена чем то приятным.
— Четырнадцать!
— Ааа... ааоуу!
— Пятнадцать!
— Ооо-... ууу! аа... ааааааа!
— «Сейчас розгу сменю» — услышала Света голос дедушки. «Да и ей нужна передышка, а то так и запороть можно. Коль часто пороть, то у ней чувство притупляется, а нужно, чтобы в полной мере собственной попой наказание прочувствовала, оттого и говорил Вальке «не части». Спешка нужна при охоте на блох», — спокойным тоном закончил дедушка.
— Шестнадцать!
— Аааа... аа! Прост... титт... еееее!!Хвва... атит пожаллуйст... аааа!!!
— Семнадцать!
Бедная Света выла дивными голосами, пробовала освободить руки, отчаянно дергалась от каждого удара, пробовала хоть как то увернуть попу, но веревки крепко прижимали к скамье и это было самым мучительным-переносить обжигающую боль неподвижно. Дедушка уже порол с другой стороны. От бессилия она пробовала совершенно расслабить тело и следующие 2—3 удара терпеть было как будто чуть легче, но потом боль снова становилась невыносимой. В исполнении дедушки розги врезались и на мгновение как бы прилипали к самым нежным местам на голой попе причиняя сильную боль. Света была уже готова пообещать и исполнить все, что угодно, всегда и во всем слушаться, только бы прекратили пороть, только бы сейчас же все закочилось, но порка все никак не заканчивалась. Дедушка порол неспеша. После удара проходило2—3 секунды, прежде, чем попу с резким свистом обжигал следующий. Дедушка всегда порол крепко. Дядя Андрей немного опасался, что пронзительный свист розог и вой Светы может быть слышен на улице.
— Двадцать шесть!
— Аааа... йй Ааа... простии... теее!!
— Двадцать семь!
— Уууу... ввв... ааааа!!!
— Двадцать восемь!
— АААА... Небуу... дуууу!! Бооо... льшее!!
— Двадцать девять! Хорошо запомнишь у меня этот стриптиз!
— Аааооо... ууу!!! Боо... льше н... не бууу... дууууууу!!! Всхлипывая, жалобно просилась вся в слезах зареваная Света.
На Светкиной опухшей попе одна за другой вспухали багряные полосы. Местами уже выступила кровь. А дедушка все порол и порол... Каждая розга четко и аккуратно огибала полушария упругой Светкиной попки, впиваясь глубоко в нежное тело и через мгновение на этом месте проступала очередная красная полоса.
— Тридцать девять!
Аа... оооуааа... ооо... уууаааааааа!
— Сорок!... Вот тебе деревенский стрептиз!, — откладывая розгу в сторону произнес дедушка.
— «Вот видишь, сейчас бы тебя уже развязали если бы сама на лавку пошла» — поучительно заметил дядя Андрей. «А так то получишь еще за непослушание!»
— Нее... еет!!!
Дядя Андрей взял розгу и от души дал Светке еще 7 раз, хотя обещал 10, но и эти 7 раз сопровождались жутким визгом и подвываниями.
Затем йодом аккуратно намазал все ранки на многострадальной Светиной попе. Исполосованая попка вся опухла и стала от йода желто — коричнево красной местами с синими местами с красными кровавыми рубцами. Рубцы разных цветов накладываясь друг на друга полностью покрывая обе ягодички.
Ее не развязывали пока дядя Андрей не остановил ваткой с йодом кровь со всех до последней ранки, так щедро оставленных розгами.
Даже когда ее развязали Света не переставала рыдать. Терла наказаную попу уже не стесняясь дедушки и дяди Андрея. Дядя Андрей отнес ее в кровать, положил на живот и укрыл одеялом.
