дистанцию. А придя домой, счастливый, полтора часа онанировал.
Но в конце концов понял — эту лошадку надо уже объездить, сколько можно грезить за дрочкой. Тут же перевел размышления в практическое русло — как это сделать? Нашел самый простой вариант — остаться с ней после работы или еще лучше выйти в выходной. У нас в общем не принято работать во внерабочее время, только если работы много. Отсюда вывод — надо дождаться запарки или самому ее создать, но это дело техники. Не вышел в пятницу на работу (якобы канализацию засорило, сантехника ждал), к совещанию в понедельник стало быть данные не готовы и весь наш отдел в числе двух человек вышел работать в субботу, такого кстати еще небыло. Так я остался с ней наедине и целый день впереди.
Я гадал, что она наденет. Наверно джемпер какой-нибудь и джинсы с кроссовками, ведь нерабочий день, форма одежды вольная. Обычно она одевалась по-деловому, но в то же время исключительно сексуально — юбка выше колен с разрезом, довольно часто блузка с декольте, туфли на каблуках.
Но она и в этот день выглядела как обычно, то есть умопомрачительно. Полупрозрачная блузка — видно кружевное белье, изящные босоножки и брючки из тех что сверху в обтяжку, а внизу расклешенные.
В этот день я впервые делал ей комплимент — сказал какая она красивая — было видно что это ее слегка удивило. Я же упивался своей властью, сладко оттягивал главный момент, понимая что сегодня она никуда не денется.
И вот момент. Она нагнулась над столом, а брючки как я уже сказал были обтягивающие, и я увидел очертания ее чудесной попки как будто она была совсем голая. А еще совершенно отчетливо проявился небольшой бугорок половых губок между ее стройных бедрышек. И я за этот бугорок ее пощупал.
Ирина резко выпрямилась и повернулась ко мне.
— ты! ты! ты что делашь, урод? — задыхалаясь выпалила она. Во гневе она была прекрасна.
— Ириша, ну я подумал ты неспроста так нагнулась, извини — разыгрывал я мямлю, радуясь про себя представлению.
— какая я тебе Ириша, придурок! Отойди, урод!
Она оттолкнула меня и вылетела из бухгалтерии, где мы находились, и прошла в наш кабинет.
Я быстро, но не суетясь, разделся догола — не люблю путаться в одежде, потом пошел за ней.
Ирина гневно расхаживала по кабинету, ломая пальцы и кусая губы. Но когда она увидела меня и мой торчащий колом член, ее лицо переменилось. О, я кажется знаю что она почувствовала — то же чувствует подросток, которого окружили гопники — противный холодок в животе, ноги и руки становятся ватными и предчувствие: «щас будут пиздить». Выражение лица по крайней мере было таким же как и у жертвы гоп-стопа — побледнела, глаза округлились, губки задрожжали.
— с-сережа, ты что, не надо — голос ее от страха снизился до шепота. Она отступила в угол. С похотливой ухмылкой, но не говоря ни слова, я подошел к ней и двумя руками разорвал тонкую блузку до самого низа. Из ее горла вырвался отчанный вопль.
Схватив Ирину за руки, я выволок ее из угла и швырнул на пол, затем навалился сверху. Она все кричала, билась ногами и пыталась освободить руки. Влепил ей крепкую пощечину, на мгновение она была оглушена, и я разорвал ей ширинку. Ремня у нее не было, что облегчило мне задачу. Затем быстро встал и стянул с нее брюки. Все это время она не переставала кричать и брыкаться. Правда ее сопротивление падало по мере того как она обнажалась. Я кинулся на нее снова, перевернул лицом вниз, начал лапать ее и с наслаждением терся членом о ее бедрышки. Какая она гладенькая и мягкая!
— пусти-и-и, ну пожалуста! — плакала она.
С трудом заставивив себя прекратить сладкое занятие, я сорвал с нее остатки блузки, затем трусики и бюстгалтер. Она уже почти не сопротивлялась, только плакала.
Рывком перервернув мою партершу на спину, я раскинул ее ноги в стороны. Вид был
