Общения с «коллегами» — минимальные, поверхностные и только своего уровня! Все эти госпожи с улицы, ресторанов, гостиниц — такой примитив, жалкий уровень... Впрочем, ты сам знаешь...
— Так, извини, проституцией как профессией ты, выходит, и не занималась...
— Ну, это как расценить, я ведь была госпожа за деньги! Но ты же сам знаешь, что у меня, все прелести не раздолбаны похотливыми мужиками! Да уж, я не «девчонка хоть куда»!
— Да, с этим у тебя, порядок!
— Повезло, могло быть иначе... Совсем иначе... Если бы не она... Ну, хватит и так разоткровенничалась... много будешь знать...
— Последний вопрос, а от меня не боялась заразиться?
— При фут-фетише?, нет... Исключено. А когда увидела «Пьедестал», ну куда тебя было девать с этаким счастьем... надо делиться с ближним... — Она улыбается.
Её Величество и Его Высочество
— Есть одна тонкость. — Говорит Госпожа, когда мы уже дома. — Она терпеть не может телефонные звонки, считает это вмешательством в личную жизнь. Может не брать трубку сутками, но в 5 вечера у неё как у англичан файв-о-клок и можно с ней поговорить. Так, что буду ловить момент, самой увидеться хочется.
— Ну, что я говорила! — Говорит Госпожа, после звонка родственнице. — Клюнула бабуля! Завтра в пять и адрес есть! Приготовься слушать и помалкивать, иначе выгонит!
— А чем ты её взяла?
— Она профессионал. Но она никогда не видела «Пьедестал», а я видела! Задето её самолюбие!
Подготовка была как подобает: дорогие деликатесы, вина, подарки, цветы. Мы гружёные приехали по указанному адресу. Терпеливо выждали под окнами до срока. Дверь открыл пожилой холёный мужчина, седой с блестящей лысиной. Странно, но в доме с ретро-обстановкой не совсем чувствовалось старушечьего запаха. Пахло фруктами и цветами, их тут было как оранжерее. Мужчина проводил нас в гостиную и мы увидели её, сидящую в огромном кресле.
Тётя была далеко не старухой, а похожа на зрелую женщину с достаточно ярким макияжем, красным лаком на ногтях, не броской, но сочной помадой, каштановыми завитыми волосами. Черты лица были красивыми, в глазах и разрезе губ угадывалось родство с Госпожой. Очки в тонкой оправе, строгий тёмно-синий костюм — пиджак с юбкой до колен, туфельки на каблучках. Облик её был строгий, взгляд — женщины, привыкшей повелевать. Она слегка улыбнулась Госпоже, мы поздоровались, на меня она взглянула лишь скользом. Никаких обниманий, картинных поцелуев. Я подошел и приложился к руке, она была мягкой и ароматной. Мы уселись вокруг неё на кресла поменьше. Мужчина поклонился и попросил разрешения удалиться. Тётя небрежно кивнула, он вышел и хлопнула входная дверь. На стенах несколько больших картин с женскими портретами без фривольностей, все они были похожи на нашу хозяйку, да, это её портреты.
Потекла неспешная беседа. Госпожа рассказала про свои перемены в жизни, про наши отношения без особых подробностей.
— Ну, я рада за тебя. — сказала женщина хорошо поставленным голосом. Взяла со столика сигареты, я бросился к ней с огнем, закурила моя Госпожа. Тётя кивнула мне.
— Можете курить, молодой человек, вы не на службе!
— Спасибо!
— Ну, что еще расскажешь..
Обычный разговор женщин. Докурив, тетя сказала:
— Мужчина нам проготовит стол, а мы тут поболтаем... Всё необходимое — в соседней комнате.
Я вышел, принес продукты, на столе стояли чистые приборы, в центр я поставил вазу с принесёнными цветами. Заглянула Госпожа.
— Так, ну у тебя тут всё есть, работай...
Потом — мне на ухо. — Дом не её, а того мужичка, что открыл, её давний-давний клиент, еще при мне, профессор... или академик...
Она ... вернулась в гостиную. Разговор у них продолжился, но через специально непрекрытую Госпожой дверь я слышал почти всё. Тетя стала задавать уже более
