но наглость такой мерзости как ты — выше терпения! Ротик у него нужно расчистить, язычок заставить двигаться! Ответишь за всё гандон синегнойный!
Она берет со стола медицинский бикс и вынимает оттуда длинный пннцет, защип и роторасширитель. И вот она уже снова около меня. Еще четыре пощечины, но уже по другой щеке. Отдирает скотч, я скулю и прошу извинения и милости. Её лицо — прекрасный и холодный камень. Она — не умолима.
— Рот, открыл рот, сволочь поганая. Быстро! Шире!
Она вставляет мне роторасширитель и раздвигает его лопасти по максимуму. Пинцетом выхватывает изо рта язык и крепит прищепкой к лопасти стали во рту. Язык оказывается вывернут наружу, а рот открыт до гланд.
— Рот — главный орган раба! Он весь и всегда принадлежит мне. Что бы я твоя Госпожа, хотя это недостойно меня быть Госпожой такой мрази, могла в него плюнуть, стряхнуть пепел, выкинуть окурок, бросить что-нибудь мне не нужное, испорченное или грязное, а также для удобства справить мою малую или большую нужду. Не понял? Чтобы я мочилась и какала в волю, чтобы другие по моей прихоти ссали и срали тебе в рот, теперь понятно? У тебя есть еще отверстия, уши например, нос, а вот и твоя вонючая дыра в заднице, чтобы иногда Госпожа могла развлечься с тобой, разворотив тебе всю сраку. Так, из шалости! От скуки. Понял?
Она отходит от меня.
— Но сегодня я добрая. Понимаешь, я очень возбуждена сексуально и мне нужен мощный оргазм и ты обязан мне его дать. Должен понял! Я так хочу трахнуться, мне так надо кончить! Готовься! Это большая честь! Твоя редкая удача!
Она начинает плавно двигаться в сексуальном танце, а это она умеет. Она такая манкая, такая соблазнительная. Ноги, руки, бюст, а как подмахивает снизу бедрами и тазом! Я весь — сплошная эрекция без тела, без мозгов, один трясущийся от возбуждения член! Наконец, плавно изгибаясь, она выстраивает свое тело против меня, стоя ко мне спиной недосягаемая моей прикованностью, разводит ноги сладко постанывает. Наконец запускает руки в перчатках между ног, расстегивает молнию на промежности и прелесть киски и ануса вырывается на свободу! Дав мне насладиться этим видом она оттопыривает очаровательный зад и сладко урча прогибается в перед. До нее всего пол метра, но я прикован! Я дергаюсь как могу, но всё тщетно! Недосягаема!
— Ну же иди ко мне. Я такая сладкая, влажная, мы чудно кончим вместе!
Я схожу с ума от напряжения и беспомощности. Она еще долго прогибается, приседает, стонет, раздвигая то мякоть влагалища за чудесные блестящие колечки, то анус, выворачивая его влажную дырочку. Её влажный рот открыт с сексуальной истоме, красивый язык облизывает сочные губы.
— Не хочешь? Почему? Разве я не хороша?
— А, помню ты большой любитель лизать мою нежную киску, эластичный клитор, присасываться к мочевому каналу, вдыхать запах влаги и нырять языком в пещерку для мужских членов. Сейчас у тебя всё получится.
Она встает ногой на сиденье стула и развертывает передо мною свое влагалище анфас.
— Ну же становись на коленки и ползи сюда под мои ноги! Снизу лизни, я знаю, ты так любишь снизу, войди в меня языком, а я на него опущусь. У тебя получится. Поверь, тебе будет классно. Давай начинай!
Я бьюсь в истерике, истязая скованные руки, ноги, я хочу орать благим матом сквозь роторасширитель. Но только издаю какое-то дебильное вяканье.
— Ну, чем еще тебя завести, может ты из тех эстетов, что любят нежный и сладкий женский нектар? Ползи сюда, под киску у меня есть внутри влага, я напою тебя ею «из родничка», отдам всю до капельки. Ползи под киску и всё получишь. Ну что же ты?
Червяк на крючке перед смертью ведет себя более спокойно, чем я. Как только мои путы все выдерживают. Это не сносно!
Демонстрируя свою готовность к совершению чудесного акта Госпожа, всё еще стоя на одной ножкой на стуле, сидение которого
