То частенько, а то редко,
То слабы, а то крепки,
Как верёвочную сетку
Мастер вяжет узелки.
Это вам не танцы в баре!
Намотай себе на ус —
Мастер делает «шибари»,
У него отменный вкус.
Я попалась в эти сети —
Стянута втугую грудь,
Вся в верёвках, как в корсете,
Ни согнуться, ни вздохнуть.
Руки сзади — локоть каждой
Упирается в ладонь.
Я томлюсь любовной жаждой,
Разгорается огонь.
А последняя верёвка
И последний узелок,
Как печать — жестоко, ловко
Лягут точно между ног.
Мне и холодно, и жарко,
И вот именно когда
Кожа под верёвкой ярко
Покраснеет от стыда,
Плотно и слегка небрежно,
Отпуская тормоза,
Шёлк повязки тихо, нежно
Закрывает мне глаза.
Вот и всё. Готово дело.
Можно лишь сидеть и ждать,
Слушать собственное тело,
Наслаждаться и страдать,
Задыхаясь от волненья,
Растирая в кровь соски,
Ощущать прикосновенья
Сильной ласковой руки,
Или плётку из резины —
Вспышку в шёлковой ночи,
Или капли стеарина
От расплавленной свечи.
Быть моделью, куклой даже,
Плакать, биться и кричать,
И, когда тебе прикажут,
В муках наконец кончать.
После, лёжа на циновке,
Замирая, чуть дыша,
Вздрагивать, когда верёвки
Режет лезвие ножа,
Вздрагивать, когда мурашки
Бегают туда-сюда,
Вздрагивать, когда из чашки
На лицо течёт вода,
Вздрагивать, когда с окраин
Кровь по венам закипит,
Вздрагивать, когда Хозяин
Тихо шепчет: «Потерпи.»
Ног не чую, ломит руки,
Еле ими шевелю.
Ненавижу эти муки,
Ненавижу. и люблю!
Танука
