краев наполненный водкой, правую же я пытаюсь снова пропустить под столом в промежность моей (?) Оксанке.
— Лишь бы твой не приперся тебя искать! — не знаю, что больше не нравится Милке, перспектива встретиться с братом (и мужем своей невестки), или на самом интересном месте прервать такое приключение со мной.
— У меня тост! Выпьем за настоящих мужиков! Давай на брудершафт? — Милка, похоже, совсем захмелела. Глаза затуманены, со рта не слезает похотливая улыбка. Она уже не скрывает своего желания перед невесткой, и, выпив на этот чертов «брудершафт», нагло впивается губами в мои губы. Язык ее проникает ко мне глубоко в рот, рука начинает ласкать мою грудь, а вторая опять лезет расстегивать мою ширинку, которую я застегнул всего пару минут назад. За ее спиной Оксанка посылает мне воздушный поцелуй, и, делая притворно — обиженное личико, надувает свои губки.
— Я тебя хочу, зая, — шепчет мне Мила, и берет мое ухо целиком себе в рот, — ты такой сладенький...
— Я тоже тебя хочу, милая Милочка...
Дурацкая игра слов. Меня раздражает в ней все. Ее слюни, оставшиеся на моих губах и ухе после «страстных» поцелуев, ее золотые зубы, ее рука, опять влезшая ко мне в штаны. Наглая шлюха! Быстрей бы объявился Гришка, вот кто выебал бы ее с большим удовольствием! Тем более, что совершенно бесплатно, что так несвойственно для моего друга. Милка, я думаю сейчас в таком состоянии, что отдастся хоть встречному — поперечному.
Вдруг, Оксанка вся как — то напряглась, затушила быстренько сигарету (десятую, двадцатую?), и одними глазами показала Миле на вход. Та, взглянув в ее сторону, тут же убрала свою руку с моей ширинки, и стала поправлять прическу. Я тоже посмотрел туда. Сквозь столики, протискивался какой — то бугай, ростом под два метра, с короткой стрижкой под бокс, затянутый в футболку и джинсы. Ну, вы знаете, да, такой тип?
Первая мысль, пришедшая ко мне в голову в тот момент, оказалась следующая...
«И как только она спит с этим быком?...»
Бык, тем временем, преодолев, наконец, естественные препятствия, оказался у нашего столика. Он медленно и свирепо оглядел всех сидящих, и остановил взгляд почему — то на мне.
— Ты кто такой?
Я не перестаю удивляться над этими наивными простаками. Их женушки сами, по собственной, так сказать, инициативе, раскрывают свою промежность другому мужчине, а они винят в этом не жену, а того самого мужчину!
— Славик, перестань, не смеши людей! Это мой бывший однокурсник с автодорожного, — быстренько сориентировалась Милка.
Более того, она даже намекнула, «где мы с ней раньше учились». Ну и бабы! Вот коварные, а?
— Не пизди, сестренка, ты опять таскаешь за собой эту блядь Оксанку, и ебетесь с мужиками! Я что, лох?
Меня так и подмывало сказать... «да лох ты, лох, кто же иначе?» Но вместо этого, я закурил сигарету, и подозвал официанта принести еще водочки. Ну и дела. Вон, оказывается, какие здесь страсти. Эти суки, сестра Славика и его шлюховатая женушка, на пару ходят снимать мужиков, а я еще с ними цацкался. Надо было сразу тащить их куда — нибудь за угол, и отодрать во все дырки. А я здесь, бля, дифирамбы пел. Кто настоящий лох, так это здесь я!
Вот какие неутешительные мысли пробежали одна за другой в моей голове. А Славик тем временем стоял и базарил со своими родственницами, которые, в особенности Оксанка, не особо желали покидать мое общество. Оксанка это мотивировала просто и без затей...
— Я с тобой никуда не пойду. Ты меня изобьешь.
Знакомая откорячка. Бабы, если напьются, костьми лягут, лишь бы добиться, взбредшей в данный момент в их пустые головы идеи. Однако быка это ни в коем случае не смутило, и он, чуть ли не за шкирняк потащил их к выходу. Напоследок, лишь обернулся...
— А ты здесь сиди, дождись меня! Разберемся сейчас, че к чему.
Нет, ... вы слышали,
