спектакль!» — я уже чуть не плакала.
О, да! я очень хотел этот спектакль, мелькнула мысль и усмешка ... где-то на заднем плане, но я явно расстроилась, и меня надо было успокаивать.
«Да брось ты, в самом деле. Из-за пары билетов», — ты достал два билета. Билеты были красивыми, места — дорогими. «Не обеднеем», — и ты нежно-нежно поцеловал мои глаза, в которых где-то в глубине уже проглядывали слезы.
«Нет, нет. Я копошилась как клуша, купила вчера новый набор косметики и увлеклась, забыла про все. А ты ведь так хотел в театр. Новая рубашка... ой, мой галстук. Тебе идет», — я улыбнулась, — «И смотри, как здорово подходит к моему платью».
Цвета рубашки и платья были не одинаковыми, рубашка тоже голубая, но чем-то серее, она была прекрасным фоном, на котором мое платье почти светилось, и они совсем не сливались, а дополняли, были рядом. Ты улыбнулся. Вкус у меня был отменный, и даже мелочи типа запонок были тщательно продуманы и подобраны.
«Ну, все. Давай пить кофе. Забыли. Вечер с тобой гораздо интереснее театра».
В моих глазах промелькнуло упрямство и... какая-то чертовщинка, а у тебя в груди опять прошла горячая волна.
«Нет. То есть, да. Вечер будет интереснее. Но не забыли. Я виновата — и я заслуживаю наказания. Не знаю какого, это будешь придумывать ты. А я буду весь вечер угождать тебе и замаливать грехи. Чтобы ты меня простил».
В моем голосе звучали уже не слезы, а озорство, немного капризности и нежность. Что ты мог ответить?
«Садись. Ты сегодня турецкий султан, я твоя наложница. Ты будешь отдыхать, а я тебе прислуживать. Сейчас ты будешь сидеть и придумывать мне наказание, а я пойду, заварю еще кофе».
До кофе на столе появилась бутылка вина и один (!) бокал. Низко наклонившись, я налила в бокал, и ты, конечно, как дурак, во все глаза пялился в мой вырез и едва подавил желание схватить, сжать меня, задрать платье и овладеть мною прям тут, на журнальном столике, пролив вино и остатки кофе. Но сдержался... Я исчезла на кухне. Нервная дрожь и напряжение нарастало, у тебя стала кружиться голова. Ты и не подозревал, что Игра заведет тебя до такой степени! Это была почти кульминация, сейчас, сейчас ты скажешь, что я хочешь, и я... соглашусь, отдамся тебе, твоей воле, а ты, наверное, упадешь в обморок. Такая перспектива развеселила тебя, и ты немного успокоился. Сделал несколько глотков вина, откинулся в кресле. Увидев свечку на столе, зажег ее.
Я внесла подносик, на котором стоял изящный фарфоровый кофейник и опять одна чашка. Это надо было прекращать.
«Принеси еще чашку и бокал!»
«Нет. Я сегодня наказанная, я не должна пить с тобой «.
«Если ты наказанная, то я буду решать, что ты должна, а что нет», — сказал ты с улыбкой.
Я заколебалась было, но, видимо, решив, что это справедливо, молча ушла на кухню и вернулась с еще одним бокалом и второй чашечкой кофейного сервиза. Поставив посуду на стол, я зажгла еще несколько свечей, разбросанных по комнате и погасила свет.
Потом я не села в кресло, а опустилась рядом с тобой на колени. Широкий низ платья не мешал этому, но зрелище было странное.
Возбуждающее, чарующее и странное. Я стояла на коленях, опустив глаза и всем своим видом показывая, что я жду... наказания?
Вдруг все происходящее тебе показалось каким-то нереальным, то ли детским, то ли просто глупым, ты улыбнулся и какое-то время боролся с собой, чтобы не рассмеяться. Но... мои груди так призывно смотрели на тебя из выреза, что ты очень быстро вернулся в то состояние ожидания и возбуждения, которое владело тбой вот уже полвечера. Ты налил мне полный бокал вина и сказал...
«Пей!»
Я взяла бокал двумя руками и как послушная девочка выпила, не спеша, маленькими глотками, но до дна. От вина над губой остались маленькие красные «усики». Ты поднял мое лицо и наклонившись — я стояла совсем рядом — поцеловал, слизнув остатки вина с моих губ. Я как бы
