руки, следующий удар я обрушил на яйца жертвы, которые от прикосновения ремня мотнулись в сторону, а сама жертва с воплем повалилась ... вперед. Лежа на полу он перестал орать и только тихо поскуливал боязливо глядя на меня глазами полными слез.
— Ну, раз ты решил усугубить свою участь, придется всерьез браться за твою дрессировку. Скажи кстати, не было ли у хозяев квартиры собак?
— Кажется, были, хозяин. — Ответил он хриплым голосом и еще сильнее вжался в пол, понимая, что интересуюсь я не из праздного любопытства.
— Ну дак хрена-ли ты развалился — ползи и найди ошейник, всякие поводки и другие собачьи приблуды — их обычно у собаководов бывает в изобилии. И захвати по дороге какую-нибудь веревку попрочнее.
Раб уполз на коленях в сторону коридора, неуклюже виляя задницей с отчетливой красной полосой, и через минуту вернулся с широким собачьим ошейником в зубах и мотком бельевой веревки в руке.
— Это все что ты смог достать?
— Но больше ничего нет, Хозяин.
— Ползи ко мне, никчемное создание!
Я надел на его ошейник, который оказался нужного размера, завел руки за голову и зафиксировал их там куском веревки, пропустив ее через кольцо для поводка. В таком положении раб не сможет опустить руки и развязать веревку или расстегнуть ошейник у него тоже нет никакой возможности. Пока я производил процедуру связывания Сережа украдкой пялился на мой вставший член, еле сдерживаемый тканью брюк, от чего его собственный член ожил и стал понемногу увеличиваться в размерах.
— Что, сученок, ждешь когда разрешу тебе пососать моего красавца? Скоро я удостою тебя такой чести (откровенно говоря, я уже был сильно возбужден и с трудом сдерживался, чтобы не выдать ему за щеку прямо сейчас).
От разоблачения постыдных желаний и унизительного положения раб покраснел и готов был провалиться под землю от стыда, но предательски напрягшийся до предела член недвусмысленно показывал, что его это заводит. Закончив приготовления, я поставил его на ноги и перегнул через спинку стула, поместив таким образом его задницу в наиболее удобное для порки положение. Сережа заметно нервничал, понимая что в такой позе он не сможет ни увернуться от удара, ни прикрыть несчастную жопу руками.
— Я решил для первого раза смягчить наказание и разрешить тебе не считать вслух удары — вместо этого мы будем просто беседовать — совместим так сказать приятное с полезным. Сила и количество ударов будет зависеть от того, как быстро и искренне ты будешь отвечать на поставленные вопросы. Понял меня? — спросил я и наотмашь хлестанул по выставленной жопе.
— Да, Хозяин! — зажмурив глаза от боли взвыл раб.
Дальнейшая наша беседа происходила так-же — вопрос и вместе с ним удар. Я не спешил и как бы обдумывая вопросы умышленно делал между вопросами различные по времени промежутки, чтобы он не мог приноровиться к шлепкам.
— Тебе нравится происходящее?
— Да, Хозяин.
— Почему?
— Меня возбуждает, что Вы меня унижаете и причиняете боль, Хозяин.
— Пробовал ли ты подобные вещи с кем-нибудь еще?
— Только в мечтах, Хозяин.
— Был ли секс с мужчиной?
— Никогда, Хозяин.
После каждого удара раб вздрагивал всем телом и пытался ерзать задницей, чтобы унять боль. С каждым разом ответы давались ему все сложнее, но произносил их все громче и к концу экзекуции он уже выкрикивал слова сквозь сжатые зубы. Жопа к тому времени была вся в полосах, а в местах их пересечения полосы вспухали ярко красным цветом. Залюбовавшись получившейся картиной я понял, что от возбуждения того и гляди кончу в штаны.
— За хорошее поведение я, пожалуй, разрешу тебе попробовать на вкус мою сперму! — с этими словами я отложил ремень, подошел к Сергею спереди и, расстегнув ширинку,
