«Привет Искатель! Я рада, что Вы написали мне и решили познакомиться. Вы на фото мне понравились. Если есть желание, то можете оставить свой номер телефона.
До свидания!
В.»
Кто она? Я кому-то писал? Ну да, я пописывал, и даже частенько. Но кто она? Искатель, роющийся в архивах «отправленных», это что-то. Просматриваю «февраль» — никого. Ну не писатель я был в феврале, что поделаешь. Копаем глубже. Январь. Шайтан какой-то. Полмесяца в обратном порядке... Во! С юбилеем! День в день. Скорость реакции на послания поражает — 31 день. Быстренько сочиняю письмецо и вуаля. Ах, да. И телефон. Мне номера не жалко. Занавес.
Акт второй не заставил себя долго ждать — традиционно через месяц (она это специально?) И вот, тапку в пол, скребя шипами сухой мартовский асфальт я срываюсь на свиданку. Уютное кафе, тогда еще работавшее по откровенно демпинговым ценам, столик с сиденьями диванного типа, навязчивая обслуга, меняющая пепельницу после каждой затяжки. Ожидаю.
В. появляется в шубе до пят (на улице стабильный плюс), долго выискивает меня глазами, впрочем, безуспешно. Я начинаю размахивать руками, чтобы привлечь внимание. Наконец-то заметила.
— Привет!
— Привет! А я думал — ты это, или нет? По шубе узнал. За тобой можно поухаживать? — я захожу сзади, помогая ей раздеться.
— Спасибо.
— Какой кофе предпочитаешь? Здесь дают замечательный капучино, двух сортов. С белой и темной пеной.
— Они чем-то отличаются?
— Только цветом пены, — я улыбаюсь, включая все свое обаяние.
— А чай у них есть?
— Да. В оригинальных заварочных чайниках. Черный, зеленый?
Мы болтали с полчаса, пока я не пересел поближе и не приобнял её за плечико. Далее шло чистое соблазнение — я ворковал всякие глупости, поглаживал её, и вообще, вел себя как заправский Казанова. Такое не всегда получается, признаю, но это был мой вечер. Моя девочка стеснялась, краснела, бледнела, и я чувствовал, что шансов избежать моих когтистых лап соблазнителя у неё не оставалось.
— Поехали ко мне?
— ???
— Я покажу тебе свою коллекцию марок.
— Ты коллекционируешь марки?
— Нет. Но этот повод ничуть не хуже любого другого.
Пока мне везло. Мы сели в машину, и через полчаса были уже у меня. Дела в долгий ящик я не откладывал, так что приставать к В. Начал, едва сняв с неё шубку. Театр начинается с вешалки, однако.
Уже через несколько минут я толкнул её на кровать, сел сверху и впился в уста поцелуем. Она отвечала страстно, я ласкал её волосы, лицо. Затем мы уверено, но без спешки избавились от лишней одежды. В. была стройна, при всей своей стройности она оказалось счастливой обладательницей аппетитной и довольно пышной попки, маленькими, но такими сладкими сисечками и аккуратно выбритой киской, увенчанной сверху черным ирокезом. Целовалась В. уже без всякой тени смущения, лежащая обнаженной в моей постели. Рукой она едва касалась моего члена, как будто перебирая струны дорогой арфы, что возбуждало меня несказанно.
Моя рука опустилась к заветной расщелине и скользнула между сильно выпирающими малыми губками, задевая клитор и принося моей любовнице неземное блаженство. Я ловил ртом её вздохи, она то сжимала мою руку своими ножками, то раздвигала их, давая моей руке карт-бланш на самые смелые ласки. Комната наполнялась ароматом желания сплетенных воедино на вершине страсти тел, то один, то два моих пальца временами углублялись в её влажную пещерку, и эти мои действия вызывали в ней бурю эмоций, которые я ловил своими устами, тогда как её ручка нежно, почти невесомо, касалась заветной струны.
Затем я устроился между её ножек, проводя языком от входа до самого клитора, поддевая его языком. Вначале я лизал её, едва прикасаясь к истекающему соками бутону, как будто пробуя на вкус дорогое вино. Затем — сосредоточено, ведя её
