серебристым светом две буквы. Вернее я думал что это буквы, потому как ни с чем другим эти два островка переплетенных линий ассоциаций не вызывали, да и появились уж больно вовремя. — Короткое, — сказал я. Интересно, если у них у всех такие, они между собой не путаются?Ее глаза сверкнули ярче. — Я не маленькая! Мне уже 17 вздохов, и почти дали третий символ к имени! — ее голос звенел от обиды. Спохватившись, она наклонила голову. — Прости, я не умею держать себя в руках. — Это ты извини, я не знал о ваших обычаях. У вас что, длинна имени зависит от возраста? — спросил я не в силах сдерживать улыбку от представления эдак, пятисотлетнего эльфа... или сколько они там живут, с именем длинной в сотню букв. Пока поздороваешься, уже забудешь, зачем пришел. — Не совсем. Первый символ это дар от матери. Читается как «А», но все зависит от написания. Это означает «огонь». Второй выбирается самой, при достижении 15 вздохов богини, как знак вступления во взрослую жизнь. Он значит «кровь». А все вместе дают значение стремительности, смелости. Немножко безрассудства» улыбнувшись, сказала она, и, помолчав, добавила — А чтобы считали взрослой нужно получить третий символ. Его дает старейшина за какие-либо заслуги.Да уж. Вечно у нелюдей все кхм, действительно не как у людей. Нет, конечно, людям тоже приходится, в некотором роде, зарабатывать себе имя. Но не в прямом же смысле. А перспектива нарваться на старейшину в дурном расположении духа и получить самое настоящее клеймо на всю жизнь не добавляла приятных впечатлений о нравах этих черных эльфов. Впрочем, как будто у меня был выбор. Течение реки судьбы, в которую я оказался вброшен, неумолимо тащило меня куда-то в диковинные дали. И его нисколько не волновало, мимокаких берегов ему предстоит нести свою ношу. Равно как и о целостности самой ноши. — Мне нужно видеть старейшину твоего племени, — сказал я.Почему я попросил это вместо прохода на поверхность? Что-то заставляло меня идти дальше, независимо куда, только бы не назад. Может, это было особенностью не-мертвых? Как бы там ни было — она кивнула. И, жестом поманив меня за собой, направилась дальше по тоннелю.Хитросплетениям подземных ходов мог позавидовать любой муравейник. Большие и маленькие, извилистые и прямые, уходящие под любым мыслимым углом, они могли завести куда угодно. Или к кому угодно, не знаю уж, что лучше. Ая, практически постоянно, что-то говорила, наталкивая на мысль что, будь я вправе, я бы дорисовал третий символ к ее имени, изменив его общее значение на «неумолкающая».Из ее рассказов, перемежаемых моими редкими вопросами, я понял, что она принадлежит к кочевому племени, путешествующему по подземельям, что раскинулись на далекие мили по все стороны. Таких племен было много, но контактировали они редко. Каждое было обособленной и абсолютно самодостаточной единицей, и если какое то из племен, по каким то причинам, попадало в беду, то могло рассчитывать только на свои силы. Из-за скудости припасов и большого числа опасностей подземного мира, одиночки, обычно не выживали, и племя было единственным способом «дожить до второго символа», как сказала моя собеседница. Неудивительно, что одним из самых страшных наказаний было изгнание, с нанесением соответствующего символа к имени провинившегося.Ая была поразительно сведуща в подземной жизни, обо всех ее чудищах, опасностях и приметах. И была настолько же неосведомленной о, казалось бы, простых вещах. Осторожные вопросы о поверхностивызывали искреннее недоумение на ее лице. Неудивительно, что она приняла меня за эльфа, ведь она никогда их не встречала. Вместо знаний о мужчинах, и даже деторождении зияли такие же пустоты. Впрочем, последнее было чуть более освещено. По ее ... словам, наиболее достойные женщины племени уходили в паломничество и, если возвращались, то приносили с собой «маленьких». И,
