улыбаясь, что, возможно придется прибегнуть к помощи школьного станка.
«Ты не посмеешь», — улыбнулась она, развязывая поясок,... раскрывая полы халата, и перевязывая его снова. Она приоткрыла его достаточно широко, чтобы я успел увидеть обе груди и черные трусики. Соски были окружены широким розовым ореолом. Они были великолепны, несмотря на то, что я видел их второй раз.
Сами соски были слиты с грудью. А розовые кружки были размером примерно в два дюйма. Шары грудей чуть обвисали, и были достаточно велики, чтобы соприкасаться. Мне пришлось быстро выйти, так как я почувствовал резкое возбуждение в промежности.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На следующий день, в субботу, было очень жарко, так что я пошел к бассейну, в основном, чтобы посмотреть на девчонок. Мысль о том, чтобы увидеть маму в таком наряде очень меня возбуждала, так что мне казалось хорошей идеей пойти посмотреть на девушек в бикини. Я ошибся. Это настолько меня распалило, что единственным выходом было пойти домой и кончить. Мама была дома, так что шансов воспользоваться для этого ее лифчиком не было. Я уже играл с ее трусиками, но мне бы хотелось попробовать с лифчиком.
Шелк и нейлон ее трусиков очень быстро доводили меня до конца, так что мне приходилось следить, чтобы их не запачкать. Пока я чинил застежку на лифчике, я прощупал его весь, особенно внутри чашечек. И когда я возвращался к бассейну, я думал о нем.
Когда я пришел домой, мама приготовила для меня обед. Она опять была в халатике, а вокруг головы обернуто полотенце. Она собиралась пойти в кино после обеда. Она всегда заботилась о своем личике. Ее глаза производили наибольшее впечатление... после груди, как мне кажется.
Мама с умом использовала косметику, и по ней трудно было заметить, что она что-то с собой сделала. А сегодня она даже воспользовалась помадой. Я подумал, что она пойдет с какой-то подружкой с работы, возможно и на свидание. Мама не наносила много косметики, когда было действительно жарко, но в кинотеатре могло быть довольно прохладно. Я сел кушать, мысленно радуясь, что она уйдет, так что я смогу снять напряжение без проблем.
«Эрик, ты починил мой лифчик? Принеси его, пожалуйста». Черт, он ей понадобился. Ну и ладно, я мог поиграть и с другим лифчиком после ее ухода. Когда я спускался через холл в мою комнату за лифчиком, то видел ее со спины, она сидела за костюмером у зеркала. Похоже, на ней были трусики и колготки. Выше пояса она была обнажена, лицом к зеркалу, наносила лак на ногти. Здорово. Я взял лифчик и зашел к ней в комнату. Сейчас она держала руки в воздухе, обдувая ногти, чтоб засохло быстрее. С того места, где я стоял, руки заслоняли отражение в зеркале. Я подошел поближе. Поверх ее головы мне было отчетливо видно отражение ее грудей. Она сказала, что ее лак еще не подсох и попросила осторожно надеть лифчик на ее руки, очень осторожно. Затем она подняла руки вверх. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы продеть руки как надо через все тесемки. Все это время я пялился на ее грудь. А мои Levis мне становились очень тесны. Наконец лифчик оказался там, где надо, и я его застегнул без упоминания.
Она встала и повернулась ко мне лицом. «Выполнено, но не очень хорошо», — улыбнулась она. Я уже осматривал ее груди. Ни одна из них не была точно в чашечке. Обе слегка вылезали снизу. Похоже, это было больно. Ее руки все еще были подняты, как у хирурга. «Можешь потянуть чашечки снизу?» Я немножко стеснялся дотронуться. Используя командирские нотки в голосе, она сказала, что они не кусаются. Я зацепил веревочки под ее руками и потянул. Не сработало. Она всего лишь наклонилась ко мне. Я потянул за центр, между чашечками, и по сторонам. Она потянулась ко мне опять, уже хохоча. Я вдруг почувствовал, что мое лицо горит. Мама сказала, что извиняется, попросила расстегнуть застежку и сделать все как надо.
Чтобы сделать это я обнял ее, прижимаясь грудью к ее шарам.
