Вечер... Я опять тащусь в это гребанное Закарпатье... Стук колес о плохо пригнанные рельсы и вагон раскачивает из стороныв сторону. Плюс невыносимая жара. Интересно, в этот раз мне в попутчики попали стопроцентные навязчивые забулдыги, которое меняют носки только на водку или нудные бабушки и дедушки, пахнущие венками? Так оно и есть. Пристарелый вуйко с карпатских полонин в стадии подпития после знакомства с будущей невесткой и его чопорная жена, которая явно не в восторге от предстоящего родства. Романтично-то как: О: А вот этот товарищ довольно интересный. Лет сорока, с романтичной бородкой. Таких я обычно называю домовенками. Игорь, врач. Надо посмотрется повнимательнее, тем более, что в некоторые места уже тревожно-сладковато запульсировали и выпустили нагора некоторое количество влаги. Ну что ж, неделя отсутствия мужчины пагубно сказывается на моей порядочности.
Так, жена, сын моего возраста: Опять этот нудный ед суется со своей водкой. Хоть бы скорее уже они улеглись на свои вторые полки. И ничего, что с бабушки уже труха сыпется, горцы народ крепкий, поспит и сверху. Игорь, ну куда де вы?! Какие друзья в соседнем купе? Ведь здесь я изнываю и томлюсь по ласковым и сильным мужским рукам! Ах друзья, ну ладно же. Тихонечко принимаюсь за Хеменгуэя. Тоже забавный старик, главное мы с ним в один день родились. Я уже зачиталась, я тут, глядишь, и Игорек вернулся. Ой, я смотрю. Вы там с друзьями отметили встречу. Недостаточно для того, чтобы рухнуть тут же спать, но достаточно для того, чтобы избавиться от кое-каких комплексов, навеяных совдеповским воспитанием.
Да, дядя, ты однако не медлишь. Очень даже резвенько, без всякого опасения получить по морде, он приступает. Его губы, сохранившие вкус шоколода (вот тоже мне, коньяк шоколодом закусывать), настойчиво впиваются в мои имне хочется крикнуть: «Ну зачем же ты меня томил эти пару часов?!». Старшее поколение мирно похрапывает наверху. Или делает вид. Я очень даже страсно впиваюсь в его губы в ответ, наши языки переплетаются, с вызом я провожу языком по его деснам, щекоча и одновременно возбуждая его. Рука игоря в это время уже ищет пути к моей груди. Да, сарафан это не та вещь, от которо так просто избавиться. Но я помню, что то, что далось с трудом, более ценно. Ну наконец-то, н добрался до моих сосков. Я чуть не завижжала. Уверенными круговыми движениями он ласкает мою грудь, пальцами чуь оттягивает сосочки, легонько их пощипывает. Да от такого и кончить можно! Игорь плавно перемещает свою голову туда, где были руки. О да! Младенцы все-таки правы, и тот, кто с детства не утратил этот опыт, по праву могут считатся лучшими любовниками. Сарафан уже давно болтается в районе пояса, кое-кого я тоже избавила от верхней одежды. Настало время познакомиться с нашим мальчиком. Какой он крепинький! Не очень большой, такой себе грибочек, но какой твердый! А если его поласкать, может он станет еще тверже. Я чувствую, как он пульсирует под моими пальцами, как кровь несется по нему с бешенной скоростью. Не боись, мой милый, это только начало.
И вдруг, уплывая под воздействием его языка на ореолы моих сосков, я оказываюсь на спине. Призывно выгибаясь, помогаю Игорю избавть меня от сарафана. Его руки проникают ко мне в трусики, вначале так осторожно, как-будто путник идет по неизведанной местности. А дальше все уверенее и уверенее. Он чувствует, что я вся мокрая, из меня практически течет. Игорь избавляет меня от последней преграды и жадно впивается губами мне в писечку. При этом руки его выписувают затейливые узоры по моему телу. Сейчас будет катастрофа. Я кончу и своим криком разбужу весь вагон, кстати бабуля там сверху злобно сопит. Я сдерживаю себя из последних сил, но когда он присасывается к моиму клитору, я не выдерживаю. Бурный органзм накрывает меня, и я закусываю простины, дабы уменьшить децибеллы. Благодарно целую Игоря в губы и даю ему, а скорее себе,
