На допрос Нэнси вызвали уже ночью. В камеру вошел человек, растолкал ее, надел на голову черный мешок и, не дав ей толком прийти в себя, потащил куда-то по длинным коридорам.Когда мешок сняли, Нэнси обнаружила, что стоит в небольшой комнате. В центре стоял металлический стол, за которым сидел крепкий мужчина лет тридцати в форме младшего офицера. Тусклая лампочка без плафона болталась под потолком и едва светила, из-за чего углы комнаты тонули в тенях. Но, несмотря на это, Нэнси разглядела фигуру еще одного человека. Он сидел в дальнем углу и свет едва доходил до него, так что невозможно было даже понять, мужчина это или женщина.Долго озираться ей не дали — конвоир сильно толкнул ее в сторону стола, указывая на стоящий перед ним железный стул. — Садись!Девушка послушно присела на неудобное сиденье. Конвоир перехватил ее руки, которые она хотела положить на колени, и вытянул в сторону стола. На его краю оказались две крепкие скобы, которыми полицейский плотно пристегнул ее локти к столешнице.Теперь разведчица оказалась в еще более неудобной позе — вытянутые руки заставляли ее сильно наклоняться вперед и едва не соскальзывать попой со стула. Ноги и руки сильно напрягались, и девушка понимала, что долго ей так не усидеть — вот-вот упадет. — Имя? — жестко спросил сидящий напротив нее офицер.Допрос начался...Все получилось примерно так, как говорила Жанна — на нее давили, провоцировали, обвиняли во всем, в чем только можно, угрожали, когда она отказывалась признаваться.К активным действиям перешли почти через час, когда у Нэнси уже кружилась голова от вопросов, а ноги и руки от неудобной позы затекли так, что она едва их чувствовала. — Ну, раз ты не хочешь нам помогать и все отрицаешь, придется сделать тебя более покладистой! — сказал офицер, вставая из-за стола.При этих словах стоявший все это время позади нее конвоир резким пинком выбил из-под Нэнси стул. Не ожидавшая этого девушка плюхнулась на пол, едва не вывернув руки. — Аааууу! — закричала Нэнси от боли в суставах. — Встать! — рявкнул дознаватель.Понимая, что спорить и активно сопротивляться будет вредно для здоровья, разведчица поднялась на ноги. Получилось это у нее не сразу — ноги подкашивались, а пристегнутые руки не позволяли принять более-менее удобное положение. В итоге она замерла на выпрямленных ногах, сильно наклонившись вперед и задрав голову вверх, стараясь смотреть на дознавателя. Представив себя со стороны, Нэнси подумала, что поза должна смотреться весьма забавно, но смеяться почему-то не хотелось.Офицер обошел стол и положил руку на задранную вверх попу девушки. — Значит, — начал он, поглаживая тонкую ткань ее одежды, — признаваться ты не хочешь. — Я правда ни в чем не виновата! — залепетала Нэнси, сгибая ноги и стараясь не дать дознавателю себя гладить. — Это какая-то ошибка! — Не сметь! — офицер сильно хлопнул ее по попе и дернул вверх за пояс юбки, ставя обратно в положение «задом к верху». — Двигаться будешь, когда я разрешу! Ясно? — Ясно, — покладисто согласилась Нэнси.Мужчина наклонился и, взявшись за край длинного подола, закинул его на спину девушке, обнажая крутые бедра и загорелые ягодицы в маленьких белых трусиках. — Пожалуйста, не надо! — взволновано сказала Нэнси, показывая, будто только сейчас догадалась о его намерениях. — Молчать! — оборвал ее офицер, хлопая по голому бедру. — Следующие слова, которые я от тебя услышу должны быть признанием! За все остальное будешь наказана!Он взял в руки лежащий до этого на краю стола стек и больно стукнул им девушку чуть ниже края попы. — Ооууу! — взвыла разведчица. Удар оказался гораздо болезненнее, чем она могла ожидать. Обтянутый грубой кожей стек оставил на ее бедре ярко-розовую полосу.Не успела она прийти в себя, как вновь услышала
