день держу их тяжесть, пока ты вечером умываешься. Это обряд — один из многих в наполненной знаками жизни влюбленных.
Теперь можно смотреть без помех. Любопытная максималистка во всем, ты, узнав, что самые опытные из моих прошлых женщин это умели, с самого начала пыталась принять меня в свой рот полностью, до самого конца. Теперь ты делаешь это легко и изящно, левой рукой опираясь о стол, а другой, ласково обняв мое бедро. То подталкивая меня в самое горло, то играя с моей плотью я зыком ты заводишь меня все больше и больше. Я смотрю, как все мои пятнадцать сантиметров исчезают между твоих налившихся желанием губ и вспоминаю...
Хочешь ты этого или нет, но свет, освещающий все вокруг тебя это свет страсти. Ты страстна во всем, что ты делаешь — и когда я узнал тебя поближе я очень удивился тому, что в свои 19 лет ты сохранила девственность. Но вскоре узнал причину — твоя женская сущность спрятана была за барьерами боли и страха, маньячных взглядов и прикосновений. На простейшее пожатие запястья ты могла свалиться на три часа в болезненное полубессознательное состояние, каждый шаг по пути сближения сопровождался слезами. Ты непрерывно боролась с собой, и я дал себе слово, что я тебе помогу в этой борьбе. Я чувствовал в тебе великую силу... и нам удалось разбудить ее. Пока еще не до конца, прошел лишь год... что-то дальше будет?
Помнишь, как ты стеснялась мне это сказать и написала в записке... «Хочу глубоко. Сильно. Тебя». Большими-большими буквами... Я тоже так хочу.
Выхожу из ласкового плена твоих губ и, рывком прижав тебя в к стене, вхожу в тебя. Как мужчина в женщину, сильно, глубоко, неистово.
Ты — моя женщина. Теперь начинается настоящее — не игра, не удовольствие — мы открыты друг перед другом полностью. Нерв в нерв — и все, что в нас есть, выплескивается в этом диком танце. Самые потаенные и запретные мечты, то, в чем даже самому себе бывает сложно признаться, то, что не получится сказать словами, мы отдаем друг другу. И принимаем это. Любовь многогранна, теперь пришел черед и этой грани. Кажется, когда-то именно это называлось оргией и было обрядом...
Сейчас ты станешь жрицей любви. Сосудом желаний мужчины, точкой и бесконечностью стремления. К жизни, к смерти, к наслаждению, к познанию, к мудрости, к красоте ведет страсть и эта страсть — ты. И вот твое тело растворяется в моем желании, ты уже не можешь держаться на ногах...
Долой всю одежду! Истина приходит нагая. Долой все запреты. Только свобода!
Я переношу всепринимающую нежность твоего тела на большую кровать — теперь все готово
Твои раскрасневшиеся губы негромко и отчетливо шепчут...
— Все... возьми меня только так, как ты хочешь, не обращай внимания на мои желания... я позволяю все... а если я чего-то не позволю — возьми это сам!
Я замираю на секунду, наслаждаясь нежной неподвижностью изгибов твоего молодого тела. А потом, протянув руку, до боли в пальцах сжимаю нежный сосок большой груди. Твое тело лесной нимфы подбрасывает вверх, крик то ли боли, то ли страсти наполняет комнату. Все неважно, то, что я хочу — хочешь и ты, мы давно уже научились читать мысли друг друга. То ли поцелуи, то ли укусы теперь терзают тебя. Шея, плечи, бедра... Ты изнываешь, дрожишь и вскрикиваешь от моих прикосновений, голова бессильно мотается по подушке, ты ждешь и манишь, но лишь наигравшись безумством твоего тела, я приступаю к главному. Вхожу в тебя — с размаха, уверенно, до конца — и ты принимаешь меня обрадовано, как ножны принимают клинок. Теперь прекрасная бабочка накрепко пришпилена иглой и дрожит от ветра моего желания.
И ты очень хочешь этого. Когда я, как хозяин, врываюсь в твою плоть, сила удара проходит судорогой по всему твоему нежному и сильному телу. Она проходит волной по позвоночнику, от нее вздрагивают и раскрываются бедра, выгибается навстречу мне спина, закатываются глаза а
