Был канун праздников, а зарплату нужно было выдавать сразу после них, поэтому необходимо было распечатать расчетные листки и сверить суммы отчислений в налоговые органы. Почти все сотрудники предприятия, предварительно хорошо посидев за столами и отметив очередную годовщину чего-то там, ушли домой, но в бухгалтерии остались Владимир Алексеевич и Женя. Женя распечатывала на принтере расчетные листки, а главбух Владимир Алексеевич сверял суммы налогов. Женя прошлась по коридору, удостоверилась, что со второго этажа ушли все, взяла пластиковую бутылку с водой, полотенце, и заперлась в туалете. Она сняла с себя трусики, подмылась, хотя условия служебного туалета позволяли это сделать с трудом, и вытерла полотенцем промежность, но не насухо, так как было жарко, и девушке хотелось, чтобы влага приятно охлаждала ее нежные прелести. Затем, не надевая трусов, вернулась в рабочую комнату, закрыла дверь на ключ, поставила на место бутылку и повесила на один из крючков на стене, сзади своего стула, полотенце. Крючки в свое время привинтил к стене Владимир Алексеевич, на одном из них всегда висело полотенце для рук, на другом — для гениталий. Полотенцем для рук пользовались чаще, для гениталий — реже. Иногда полотенца путали, но так как Женя регулярно стирала и меняла их, это не вызывало неудобств. Тем более что вагины, пенис и попы в бухгалтерии было принято мыть очень тщательно, так же, как руки перед едой. Мало ли, какие случаи бывают на производстве, например, генеральный директор вызовет на ковер, а он любил повторять, что в человеке, особенно — в женщине-бухгалтере, все должно быть прекрасно: и глаза, и грудь, и бедра, и попка, и киска. А на ковре у гендиректора киски и попки должны быть, на всякий пожарный, чистыми. Женя подошла к главбуху и поднесла трусики к его носу.
— Это тебе, любовь моя! Ты ведь любишь их, не правда ли?
Главбух жадно втянул ноздрями любимый аромат, взял из рук Жени ее трусики, сунул их краешек себе в рот, сжал зубы и начал трепать штанишки, как собака какую-нибудь вещь. Девушка погладила его по щеке, почесала за ухом и сказала:
— Хороший песик! Кобелек, возьмешь свою сученьку?
«Кобелек» с удовольствием погладил ее смачные ягодицы и ответил:
— Я уже стойку на тебя делаю, но осталось работы на пять минут, подожди, пожалуйста.
Женя отошла от его стола, включила вентилятор и направила его в сторону окна. Потом подошла к окну, задрала на попке свою мини-юбку, и выставила свой нежный задок так, чтобы струи воздуха от вентилятора приятно холодили ей промежность, и облокотясь на подоконник, стала глядеть на улицу. Округлости ее ягодиц дразнили главбуха, юбочка колыхалась от ветерка, вагина и анус как бы сами просили: «Заправь в нас!» Член Володи оттопыривал его брюки, но он стойко доделал работу. Принтер же, наоборот, совсем не волнуясь от вида Жениных прелестей, продолжал хладнокровно распечатывать расчетные листки. Главбух, возбуждаясь, снял брюки и трусы и направился к любовнице. В это время из главного входа здания вышли кадровички и заметили Женю, которая стояла у окна.
— Женька, а ты почему домой не уходишь?
— Надо работу доделать.
Между кадровичками и Женей завязался разговор о погоде, дачах, детях и ценах на овощи — фрукты. Володя подосадовал вначале, мол, раньше поговорить не могли, а потом решил воспользоваться случаем и сделать с оголенной попочкой девушки то, что ему давно хотелось. Он присел на корточки и начал вылизывать ложбинку между Жениными ягодицами, налегая на звездочку ануса. Вдруг на язык его попали волоски. «Ну да, ей неудобно это место обрабатывать. Подбрею, пока разговаривает», — подумал Володя. Он взял из своего стола пену для бритья и бритвенный станок, которые всегда держал на работе. Безусловно, бритвенный станок на производстве необходим, то подбородок себе побрить, то лобок
