карманам. Увидел содержание моего пакета и спрашивает, мол зачем, мил человек, тебе столько гандонов? Добрый я был в этот момент, ласковый и человечный, поэтому не послал его, а говорю, что публичный дом открываем.
Для ветеранов и пенсионеров мужского пола, под патронажем пенсионного фонда. Я думал, что обматерит и отойдет, а он как-то сразу заволновался, задницей задергал и спрашивает меня, мол как скорой радости такой ждать. Я морду лица через силу серьезную сделал, и говорю, что все вопросы к главному учредителю. Показываю на Димку у прилавка, а я только водилой у него роблю и грузчиком по подбору личного состава. Дед не унимается, говорит, в каких районах притоны открывать будут? Чтобы, думаю, сказать?
— Да при ЖЭКах и красных уголках — отвечаю деду — А тебе-то, надо что ли? Бабка не дает?
— Бабка-то дает, только я не беру — вещает со слезой в голосе сексуально озабоченный дедок. У нее, говорит, там один пенициллин остался и паутина, а ему бы молодушку, павушку бы толстенькую и низенькую! Сам то он ростом, стопятьдесят в прыжке, не длиннее.
— Да куда я со своей пензией (так и сказал) сунусь?
Жалко мне деда стало, но остановиться уже не могу, язык как помело. Все говорю, продумано. Стоить это тебе, дед, будет рублей десять, максимум — пятнадцать, в предпраздничные дни поднимут до сорока. Этот вопрос сейчас учредитель (на Димку показываю) со спонсорами решает. Остальное пенсионный фонд доплатит. Под эту проблему деньги правительством в секретном постановлении зарезервированы в полном объеме.
Дед помолодел лет на сорок. Пусть думаю радостным ожиданием остаток дней до смерти своей неминуемой поживет. Тут и Димка подходит.
— А как, вас, найтить-то? — заискивающе спрашивает дед.
— Дим, дай визитку деду — говорю я.
— На хрена? — удивился новоявленный учредитель.
Да, говорю, у деда дочка директор крупной оптовой таблеточной фирмы, пригодиться может.
Наивный Димка протянул деду свою визитку. Дед схватил ее, как семикратно увеличенную пенсию и поскакал к выходу. Мы вышли на улицу, погрузили весь сексуальный ассортимент в машину и поехали на работу. Я потом локти кусал. Если бы все так и закончилось! Так нет!
Дед, видимо оказался на редкость болтливым и общительным. Утро следующего дня на работе ознаменовалось разрывающимся телефоном. Для секретарши звонки были очень обидными и несколько не понятными.
— Девки свободные есть? — спрашивал телефон гнусавым голосом, — На улицу Косыгина, дом такой то, пришлите светленькую, а то до ЖЭКа идти тяжело, ноги к погоде ноют.
Секретарша вначале спрашивала куда ты, хрен моржовый звонишь, но потом устала и просто тубку швырять начала. Начальство же оказалось, наполовину более догадливым и решило, что какая-то газета дала по ошибке наш телефон под рубрикой «Досуг». День решили потерпеть, а уж потом на телефонный узел обратимся. Сказано — сделано. На следующий день звонков вообще штук пять было, не больше, и я уж решил, что хохма для меня прошла незаметно и без последствий. Рано радовался. Дня через два звонит хромой охранник с нашей проходной и говорит, что к Димке подъехали его родственники, и что он, охранник, тех родственников на джипе, на территорию завода, где мы помещение снимаем, пропустил. Димка вернулся минут через сорок. Загадочный какой-то. Задумчивый и грустный. Хотя я свою совесть еще в шестом классе на ластик променял, но в сложившейся ситуации решил поведать Димке про его неожиданное назначение учредителем борделя для пенсионеров. Димка долго и целеустремленно, правда только на словах, вступал со мной и моими близкими обоего пола в интимные отношения со всевозможными извращениями, а затем поведал мне, что родственники на джипе хотят быть в доле от столь прибыльного мероприятия, как ублажение похотливых старцев за счет средств
