на диване. Мои оба нижних отверстия просто разрывались от боли, сосков я практически не чувствовала, а забитый трусами рот сильно затруднял дыхание. В итоге я впала в состояние какой-то прострации, из которой меня вывели удары, градом спавшиеся на мои ничем не защищенные ноги, попку, живот и лобок — это мама, освободив мои дырочки, основательно обрабатывала меня отцовским кожаным ремнем. Наиболее сильная боль была, когда ремень попадал по распухшим половым губкам.
— Будешь знать, как не слушаться родителей! — приговаривала мама, высекая ремнем красные полоски на моем теле, — Получай! Маленькая шлюшка!
После того, как устала сечь, она освободила меня от веревок и, поскольку у меня подкашивались ноги и я не могла идти, буквально отволокла меня в ванную комнату. Там она усадила меня в ванну, а сама стала надо мной так, чтобы её влагалище оказалась прямо перед моим ртом. Я усиленно заработала своим язычком между её половых губок. Через некоторое время мама сильно прижала мою голову к себе, и тут мне в лицо ударила сильная струя мочи.
— Продолжай лизать! — приказала она, и тут её накрыл мощный оргазм.
Она сотрясалась всем телом, продолжая мочиться на меня. Соленый поток заливал мне нос и рот, затрудняя дыхание. Наконец она иссякла и я смогла свободно вздохнуть.
— Вымойся хорошенько, — сказала она, вылезая из ванной, — а то скоро придет отец, а от тебя воняет как из параши.
В тот вечер папа вернулся уставшим, и поэтому полосы от ремня на моем теле он заметил только на следующий день. Тогда он ничего не сказал, но вскоре я заметила такие же полосы на маминых ногах. Больше она никогда меня не порола, но зато дырки мне забивала основательно.
