кататься — люби и саночки возить. Не привыкла я и не очень-то хочется привыкать.
А всё-таки придётся. Сколько можно перепрыгивать с пестика на тычинку — не бабочка уже, пора и корни пускать. А за кого зацепиться? Да чтоб был настоящий, ради которого и родилась я когда-то, когда деревья были большими. Всё-таки врали эти раздолбаи марксисты-ленинисты-сусловцы количество переходит только в другое такое же количество, разве что на нуль больше. А нуль — он и есть нуль, как его ни называй. Сколько зайцев и вальдшнепов не настреляй — не заменят одного бенгальского с усами и полосами по хищному телу и глазами-фонарями-отмычками. Где он? Кто он? В каком обличье, под какой личиной прячет тугу-кручину? Царь? Царевич? Пролетают. Сапожник? Портной? Ближе к щели. И не важно, красив он как Ален Делон или страшен, как Жоффрей. Лишь бы любил, мучился за тебя и исцелялся от. Жаль, что нельзя совместить самоуверенность Морячка, влюблённость Художника, взгляд-буравчик Лысоватого со змеиной усмешкой Анекдотчика — а какой ехидина был: тут тебе и Вольтер, и Гашек, и Жванецкий, и вообще здорово языком владел во всех смыслах, между прочим, как вспомню: В общем, всем привет от Агафьи Тихоновны!
Вот и сижу с блокнотом то как зверь, то как дитя. И ведь знаю, что придёт, потому как уже из дому вышел и движется навстречу, как поезд из точки В в А. Тут ещё надо, чтобы стрелочник какой не вмешался или стрелочница. И главное — слушать трансляцию сердечка на весь организм: «Внимание! Поезд В-А прибывает на такой-то путь, такую-то платформу! Нумерация вагонов от головы поезда». И ждать свой вагончик, своего пассажирчика: Не забыть бы только цветы и слёзки приготовить.
Ту-ту-у-у-у! Карету герцога де Маликорна!
