В пляжном домике, в котором мы вчера остановились, было умиротворяющее тихо, все еще спали после трудного вчерашнего переезда и, уютно устроившись на просторных мягких топчанах, мирно посапывали, отдав себя во власть Гипноза. За большим южным окном с полуоткрытыми ставнями, заливались утренней трелью, радостно встречали восходящее солнце, маленькие непоседливые, причудливых раскрасок, птички, порхая с ветку на ветку большого куста акации неподалеку... В дали над безбрежным синим морем, что-то кричали друг другу чайки, а где то за стеной коттеджа, барабанил дробь дятел... Будильник, освещенный лазурными лучиками раннего солнца, показывал без пяти восемь, и я понял что проснулся, на последок зажмурившись и сладко зевнув, поднявшись, сел на кровати. Теплый чистейший морской воздух, смешавшийся с ароматами диких цветов, окончательно прогнал сон, оставив после себя лишь прилив бодрости и силы...
Меня зовут Iron, Iron Brownschwager, я ученик 6 класса, мне 12 лет, и история, которую я хочу вам рассказать, случилась со мной во время этих летних каникул, когда тетя Вика, и её подруга тетя Света, взяли меня с собой на неделю к морю, отдохнуть в домиках, какой то туристической базы. Тетя Вика — двоюродная сестра моей матери, к которой мы заехали в гости по дороге на мамин симпозиум (ей пришлось меня взять с собой, так как не с кем было оставить дома). Узнав, в чём дело, тетя Вика, безоговорочно предложила маме забрать меня с собой — «набираться здоровья на море, в место того, что бы чахнуть в пыльной гостинице в Москве» — так она сказала. Моя мама, понимая всё правоту сказанного, не хотя согласилась. На следующий день, мама улетела в Москву на свой симпозиум (она у меня очень занятой человек — кандидат наук), а мы — отправились поездом сюда. С нами поехала давнишняя подруга тети Вики — тетя Света. Спустя двое суток мы были у моря...
Быстро натянув на себя брошенные возле кровати шорты и майку, я, стараясь не шуметь, направился к приоткрытой входной двери.
Я вышел на веранду и оцепенел, тетя Света, 32-х летняя, холенная, роскошных форм брюнетка с длинными, вьющимися от бигуди пышными волосами лежала на топчане абсолютно нагая!... Точнее, простыня, скомканная во сне, уже не укрывала свою хозяйку, сиротливо соскользнув на пол, бесстыжа дозволяя рассмотреть всё естество женщины. Тётя Света лежала на спине, раскинув руки по сторонам обнажая заросшие черными волосиками подмышки, запрокинув голову назад и с чуть приоткрытым ртом, сладко сопела. Её распущенные волосы рассыпались по цветастой подушке, большие груди, увенчанные огромными красно-коричневыми ярко выраженными кругляшами, с полутора сантиметровыми пипками сосков, разъехавшись в стороны, мирно колыхались в такт дыханию... Но не туда устремился мой взгляд! Дело в том, что на тёте Свете не было трусиков, шёлковые, кремового цвета, с гипюровой вставкой по середине, они были сброшены вместе с чулками у изголовья топчана... Аккуратный пупок на аппетитном животике, который, смачной складочкой, переходил в лобок, покрытый густым волосяным покровом такой плотности, что его основание практически не было доступным для наблюдателя, всюду лишь торчавшие как проволока, во все стороны 5—6 сантиметровые черные как смоль волосики...
От представшей предо мной картины, мне как-то стало не по себе, по спине пробежал озноб, понимая, что я вижу запретное и уставившись здесь как истукан на спящую и нечего неподозревающую, тётю Свету, я поступаю не хорошо, я, тем не менее, ни чего не мог с собой поделать. Мои ноги вдруг перестали меня слушаться, не подчиняясь моим командам бежать от сюда, а мой взгляд хотел смотреть сейчас только в одно потаённое место, и это место было у тёти Светы между ног, скрываемое от моего взора только черными волосиками. Ах! Если бы...
... Не знаю, сколько я, так, и не шелохнувшись, простоял в первые, в жизни воочию лицезря голую
