ребята только до пояса. Володины джинсы болтались ниже колен, а единственной одеждой на Лизе осталась короткая футболка на голое тело. Растерянности или смущения на их лицах не было: скорее недовольство.
— Вы что! Заняться больше нечем! Сидели, никого не трогали:
— Вот именно — Полина заглянула за холодильник, чуть задержавшись взглядом на уже опустившемся члене Владимира. — Сбежали от нас. Мы и пришли вас в общество возвращать.
— Сами бы пришли — сердиться у Лизы не получалось, но и сдаваться она не хотела. — Врываются, весь кайф ломают:
— Да? — Полина еще раз «прошлась» взглядом по Володе. — Мне почему-то кажется, что вы все успели еще до нашего появления. Впрочем, время продолжить у вас будет. Кстати, у тебя есть какая-нибудь легкая простыня?
— Есть, конечно — в голосе Лизы послышалось явное удивление. — А зачем?
— Как тебе сказать! Во-первых, в свитере и брюках мне уже давно жарко. Нет, я могу, конечно, одеться как ты — Полина хихикнула — но, боюсь, ужинать мы тогда начнем не скоро. А во-вторых, Валентайн сегодня, в конце концов, или нет. Хочу быть как римлянка. Раз уж до настоящей Италии, мы уже который год добраться не можем.
— Пошли — Лизины глаза тоже заблестели. — Сейчас организуем.
Девушки скрылись за дверью. Петр посмотрел на до сих пор сидящего в той же позе Владимира.
— Сам встанешь или руку дать?
— Встану — он закряхтел и заохал. — Минутку:
Табуретка, на которой он сидел все это время, жалобно хрустнула.
— Сломал?
— Нет, вроде: Вот, черт!
Последняя Володина реплика относилась к его собственной заднице, где эффектными красными рубцами отпечатались доски табуретки.
— Крепко Елизавета тебя придавила.
— Она это умеет — не смотри, что стройная и хрупкая — Владимир последний раз поморщился и с натугой натянул брюки.
— Что у нас с напитками? — Петя и сам это отлично знал — сумки от автобусной остановки тащили вместе, но главное было спросить. Открыв холодильник, он выудил две баночки джин-тоника и бросил одну Володе. — Интересно, во что оденутся наши девицы:
— Скоро узнаем:
Молодые люди прошли в комнату и устроились в креслах. Владимир дотянулся до телевизионного пульта и нажал на кнопку. Здесь, в полусотне километров от Москвы, его комнатная антенна ловила все основные каналы. Не все, правда, с хорошим качеством. За стеной слышался девичий смех. Лиза и Полина закрылись в комнате, которая в этом доме считалась гостевой, и изобретали себе наряды.
— Ап! — дверь распахнулась и подруги, гордо печатая шаг, показались в проеме. — Как мы вам?
Петр от такого их появления чуть не подавился коктейлем. На древних римлянок девицы похожи, может, и не стали, но любой модельер, надумавший сочинять банную одежду, зарыдал бы от зависти. Полина нарядилась в белоснежную — где они ее только нашли в старом деревенском доме, куда люди наезжают от случая к случаю, — простынь. Петя не смог определить, как она ее задрапировала, однако было понятно, что на одном плече ткань скреплена большой, явно старинной, брошью, а на талии — тонкой, почти незаметной тесьмой. Простынь была небольшой, поэтому наряд напоминал весьма смелое платье «мини» с одним оголенным плечом. Лиза поступила по-другому. Она извлекла из домашних закромов кусок тонкой светло-голубой ткани и несколько раз обернулась в нее, перекинув длинный конец через плечо. Ее импровизированный костюм, скорее, напоминал тогу. Только ткань была такой тонкой, что даже через три ее слоя легко угадывались изгибы тела. Разумеется, белье подруги надевать и не подумали. Впрочем, это стоило проверить. Одним движением Петя подтянул Полину к себе ... и провел ладонью по ее голой ноге — снизу вверх. Под простыней, естественно ничего не
