Я смотрела на свою госпожу, которая, лаская свою киску, балаженно вздыхала. Она все ещё сидела на попке на ковре, дивно раздвинув свои тонкие, красивые длинные ножки. Я тоже медленно положила руку и начала усиленно ласкать свою киску.
Она очень рассердилась, увидя это, и, встав и поправив юбку, подошла ко мне.
— Ах ты маленькая развратница! А ну на колени. ТЫ разве не знаешь, что твоя писенька туже теперь не твоя, а теперь она наша с господином... Отвечай...
— Знаю, госпожа, но...
Я встала на колени.
— Что но?!! — перебила она меня. Разве ты не знаешь, что без нашего позволения тебе нельзя ласкать себя?
— Знаю, госпожа, но...
— Что но?!! — опять перебила меня госпожа.
Разве ты не знаешь, маленькая сучка?
В её руках взмазнула жесткая, длинная плеть, которая через секунду, может-две, достигла своей цели и больно ударила меня по ногам. Она взмахнула ещё раз и на этот раз удар пришелся по моим красным, иссеченным раньше ягодицам. Я молчала. Она хлестала. Через пять минут в дверь позвонили.
— Стой здесь, сучка!
Она открыла дверь, заслонив собой меня.
Не знав ещё, кто за дверью, она повернулась ко мне и велела, чтобы я молчала.
— Молчи, сучка, иначе я с тебя кожу спущу!
Я сглотнула и мне стало дурно. Около года назад, когда я ещё к сожалению не знала Госпожу и Господина, мой отец иссек меня ремнем так, что я около двух месяцев не могла садиться. Я не могла носить лифчики и трусики, потому что все беспощадно болело, все, начиная от пяток кончая спиной, включая и груди, и соски, и живот, и ноги, и, конечно, больше всех получили мои несчастные ягодицы...
Вошел госопдин, и госопжа что-то шепнула ему в ухо. Он грозно посмотрел на меня, но тут же улыбнулся.
— Здравствуй, заинька. Говорят, ты плохо себя вела? Ну ладно, ладно. С наказанием потом. Сейчас нужно тебе что-то приятное.
Ну-ка, ложись и раздвигай ножки.
Я встала из позы рака, в которую мне приказала встать госпожа заранее перед приходом господина, и легла на спину, развинув ноги и расслабив писюшу. Знаю, он сейчас будет мне чего-то вводить, даю гарантию. Он достал что-то из пакета, с которым он вернулся из магазина (он ходил в секс-шоп,), и я увидела два небольших колпака.
— Один идет в твой прекрасный сфинктер, а второй — в твою славную дырочку. Я кивнула и улыбнулась. Своими холодными, красивыми руками он взял колпак и вставил мне в дырку. Было немножко больно, но... даже приятно. Потом он взял другой колпак, достал мазь и щедро смазал колпак, свои руки и мой анус. Он осторожно начал вводить его мне в попку. Я заскулила. Было больно. — Ну потерпи, потерпи, ещё немножко — и больно не будет. Потерпишь?
Глотая слезы боли я кивнула, и вся сморщилась, когда он начал мне вводить «колпачок» все глубже и глубже.
— У-у-у-у-у-у... выла я.
— Терпеть! — завизжала, теряя терпение госпожа.
Я замолчала. Резкая боль пронзала мой анус и попка все также ныла. Хозяин сказал:
— Потихоньку здесь не выходит, и хлопнул ладношкой по тупому концу колпака так, что он вошел окончательно. Я вся задергалась, закричала, а потом стала пытаться вырвать прибор из себя. Они оба, оба вышли из себя из-за меня...
Они схватили меня, связали веревкой мне руки за спиной, связали ноги, и поставили в позу рака к двери, предварительно одев на меня поводок и ошейник и привязав меня к дверной ручке...
В рот мне попал толстый кляп. Я не могла говорить, не могла шевелиться, не могла ничего поделать. Оставалось терпеть. Я старалась. Они ушли. Я вся извивалась от боли, все резало внутри, из моих глаз градом катились слезы. Прошло около двух часов. Боль утихла. Они вошли и «расшнуровали», меня. Господин молча вошел мне в тперь уже огромную, влажную дырку в попке.
Он трахал меня то в попку, то в киску, и я наслаждалась. Потом вдруг госпожа, видно завидуя моей славной участи, пнула
