меня ногой и сказала:"Ну хватит вам. Время наказания.» Я покраснела. Моя писенька затрепетала, старые шрамы как будто горели на мне. Как я ждала этого приказа от нее!
Она сказала, что я сильно провинилась, взяла железный прут, стегнула им по персидскому ковру и на нем остался след.
— Сколько? спросила она.
— Ну... думаю 25 будет предостаточно, сказал, улыбаясь, господин. Пожалей её. Она будет никакая после 10, а, вспомни-ка, у нас уже запланирована программа на сегодняшний вечер. Госпожа кивнула, а я опять сглотнула. Меня никогда прежде не наказывали прутьями. Она положила меня на диван, где сидел господин. Он взял мои руки в свои и прикрепко сжал. На меня поспались удары. Боль затмила всё. Наслаждения я не испытывала. Только боль. Я не плакала. Я была приучена к тому, что если я плачу в наказание, получаю двойную дозу. Я молчала. Господин смотрел на мою попу. Она была вся красная. Железный прут со свистом опускался на мою задницу. 23, 24, 25...
— Всё. — сказал господин. — Ангел, ты чудо. — он посмотрел на госпожу и отисказ её попку. Конечно, её попка была нетронута. Он подошел ко мне, взял в свои ладнони мои груди и начал тискать и тянуть. Было очень-очень приятно. Я чуть не скончалась от наслаждения. Затем он с силой потянул их на себя и это заставило меня вскрикнуть от боли. Он рассмеялся. Я улыбнулась тоже. Он начал играть с моими сосками, затем сказал:
— Дорогая, смотри, какие у нее сиськи. Может, попрокалывать их маленько?
Она улыбнулась, её глаза засветились. Она принесла набор иголочек. Господин воткнул одну в грудь, и с другого конца показался конец. Я всхлипнула. Они уже терзали мою грудь однажды. Это было очень болезненно. И мне было больно и сейчас. Втроую иголку воткнула госпожа. Потом ещё одну, прямо через скукожившийся сосок, и господин проделал абсолютно то же самое. Я начала дергаться.
— Ходи так ровно три часа, — злорадсвтовал господин. Мне не нравиться, как ты себя ведёшь сегодня. Я пошлушалась. Эти три часа я провед за уборкой, стиркой и глажкой. Ещё одно условие — наказание не дограгиваться — смущало меня больше всего. Груди чесались и болели. Но я послушалась и не трогала их. Через три часа, когда с обедом тоже было закончено, он и она уселись завтракать. Я стояла рядом. Она глянула на меня и сказала:
— Присаживайся с нами. В уголке. И не встревай.
После завтрака они вынули из меня все иголки. Мои груди были синими и пористыми от остроконечных иголочек.
— Ну, что будем с ней дальше делать? — поинтересовался господин.
— Мы поиграем с её дырочкой.
Они развинули мне ноги и начали вставлять туда пальцы, член, и, как всегда, всевозможные предметы. Начали они с фломастеров с плавными концами, потом перешли на зубные щетки, а затем вернулись к канцелярии — к карандашам и всевозможным ручкам. Я дергалась от потока наслаждения. О, это было так прекрасно!
Затем хозяйка тщательно выбрила мне писеньку и принялась дергать за губки. Палец другой руки она вставила себе в дырочку и то вынимала его, то загоняла внутрь как можно глубже. Она вскрикивала и смеялась, запрокинув голову. Я тоже вся извивалась от ощущений. Господин то входил мне в анус, то выходил, то входил мне в киску, то выходил и я закричала от жуткого оргазма. Я вся заизвивалась. Госпожа дергала меня соски, а господин жестко трахал меня. Жень подходил к концу...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ, ЕСЛИ ВЫ ПОЖЕЛАЕТЕ.
