брудершафт!
Ты улыбаешься звону бокалов, за которым следует довольно робкий поцелуй, впрочем, он длится несколько дольше, чем просто робкий. Потом я немного виновато гляжу на тебя, и, обняв, подставляю губы для поцелуя тебе. Этот поцелуй уже совсем не робкий, во время него Виктор подходит сзади и начинает целовать и щекотать мне шею. И вот тут-то ты понимаешь, насколько меня это заводит. Мои уже слегка набухшие соски чуть ли не выскочили еще на сантиметр, и я конвульсивно сжимаю ноги в непроизвольном движении лобком к твоему члену. Потом уже медленно я прижимаюсь задом к члену Виктора, тоже сначала робко, но потом чувствую его набухшую дубинку — у этого жеребца все крупнее — и откидываю голову назад, ища губами его губы...
Виктор добирается до моей груди и гладит ее сначала нежно, потом сильнее. Ты отходишь на пару шагов и просто смотришь на нас. Он нащупывает соски и начинает их тереть пальцами. Ты догадываешься, что на мне один из тех почти невесомых лифчиков, которые, конечно, не очень держат грудь, но восхитительны в ласках. И почти прозрачны, особенно один, телесного цвета. Виктор уже завелся на все сто, он уже расстегнул мне платье и — с моей помощью — задирает мне подол. Наш поцелуй в весьма неудобной форме, сзади, затянулся до бесконечности. Но и тебя это заводит, и поскольку верх и зад «оккупирован» Виктором, ты встаешь передо мной на колени и медленно стягиваешь трусики. Моя киска сочится и уже даже капает, губки надулись — как обиделись, лепестки малых губ раскрываются и приглашают. Клитор уже тоже светится сигнальным огнем страсти, и именно его ты сразу ловишь губами и пытаешься втянуть в рот. Мой стон тебе наградой, я невольно наклоняюсь вперед, наш поцелуй, наконец, кончается, а Виктор, воспользовавшись этим, стягивает с меня платье. Ты лижешь мои губки, все по очереди, сначала большие, потом малые, потом между ними, вталкиваешь язык во влагалище, и опять ловишь губами клитор. И тут ты обнаруживаешь член Виктора, который нахально лезет в меня и пытается тебе помешать. Впрочем, тебе уже тоже пора раздеться. Пока ты раздеваешься, мы перебираемся к кровати, я стою, наклонившись и упершись в край. Этот жеребец, похоже, собирается сломать мне спину, или, может быть, проткнуть насквозь, но такого траха я не видела давно.
Я балдею, мне это дико нравится, необычность ситуации, твои похотливые взгляды. Я чувствую, что тобой овладевают смешанные чувства зависти и возбуждения, впрочем, в основном возбуждения, эта бешеная скачка полено поднимет, вид моих скачущих грудей и эти «шлеп-шлеп», как будто он решил меня как следует отшлепать по заднице за какую-то провинность. И тут он кончил! Зарычал, надавил так, что я повалилась вперед, еще пару раз дернулся и затих.
Ты сел рядом и провел рукой по его мокрой спине. Он как бы очнулся и отвалился в сторону. А ты дополз до моей улыбающейся и счастливой физиономии и стал легко целовать мои глаза, губы, лоб. Я очнулась довольно быстро, улыбнулась тебе и жадно — стала тебя целовать. Завалила на спину, стала целовать грудь, потом ниже, и, наконец, добралась до члена. Ты закрыл глаза и отдался моим ласкам. Это, конечно, восхитительно — язычок на головке, на канавке, потом вниз по стволу и опять верх, и опять вокруг головки... Тут Виктор встал, я открыла глаза и удивилась. У него опять все стояло! Ну, не так твердо, но все-таки! Жеребец!
— Извините, — сказал он, — что-то меня завело, не сдержался. Он был несколько смущен, хотя и не понятно, с чего.
— Нормально, — ответила я, — иди к нам.
Он и без приглашения уже шел. Он пристроился сзади меня, на коленях на полу, и теперь он уже лизал мою киску, в то время как я лизала твой член. Потом он опять вставил член мне во влагалище, и я опять закачалась в такт его толчкам. На этот раз совсем не бешенным, скорее нежным. Ты лежал несколько боком, и тебе все было прекрасно
