подцепила. И не разу, представляете себе, ни разу не встретила никого из знакомых. Дуракам везёт? Не думаю, просто Бог хранит убогих и юродивых.
Витьку я вполне устраиваю... зарабатываю хорошо, в доме порядок, ребёнок одет и накормлен, да и в супружеской постели я хороша. А пара дней отдыха в месяц даже необходимы. К моим «отскокам» он относится вполне философски, как к атмосферным осадкам, которые «легко исправить с помощью зонта». Он ни разу ни словом, ни даже намёком не напомнил о неприятном для нас обоих. А я делаю вид, что ничего не помню, даже себе это внушила.
Хотя кое-что в памяти осталось навсегда. Помню юного кавказца, которого я подстерегла возле кладбища. Страшно ему стало... ночь, кладбищенская стена, ни души — и вдруг из-под земли выскакивает шикарная блондинка, голая до пояса снизу. Я разорвала ему рубашку и осыпала поцелуями волосатую грудь, всеми руками срывая брюки, распахнула ноги, завалила на себя и проткнулась его раскалённым штырём. Я долбила своё нутро, как Стаханов шахту. Его глаза горели, он не мог говорить, только урчал и пыхтел. Когда он извергнул в меня фонтан спермы и еле-еле задышал, я вскочила на колени, взяла его по-мужски за уши и стала растирать усами свою натруженную щель. Он чуть не захлебнулся слюной, вскочил и побежал «быстрей, чем заяц от орла». А я ему вслед... «Генацвале, куда ты, стой, я ещё отсосать хочу!» И тут мне стало смешно, как никогда. Я каталась по траве, икала, чихала и пердела, как последняя сучка. А я ей в тот момент и была! А по дороге домой я для экзотики «сняла» какого-то синюшного алкаша, который давно уже ничего не мог. Так я ему сделала то, что обещала джигиту.
За день до полнолуния я уже чувствую какое-то беспокойство, не могу найти себе места. В мой день я после работы еду домой, ужинаю и тщательно готовлюсь. Тут должно быть учтено всё... одежда, бельё или его отсутствие, «блядский» макияж, духи, парик. Иногда я раскрашиваю тело медовыми или фосфоресцирующими красками и блёстками. Зимой, понятно, хуже... приходится ехать «на дело» в машине или ограничиваться минетом. Хотя в парадной можно и зимой, если наклониться вперёд и заголиться сзади. Но подлинная «пердуха» достигается только летом! Тут я себя чувствую бедуином в пустыне. Все мужики — мои!
Я люблю подстерегать их на тропинках, аллейках, выскакивать из-за угла и томно-томно или нагло-блядски... «Мужчина, не хотите отдохнуть по-настоящему?» Мало кто отказывается. Некоторые принимают за «профессионалку», деньги суют или ссылаются на их отсутствие. Тут я улыбаюсь и говорю... «Сегодня коммунистический субботник! Работаем на сэкономленных материалах!» И сразу что-нибудь распахиваю или заголяю. Тут уж только «голубые» пасуют. Даже пенсионеры соглашаются и самые примерные мужья. А кто такие «примерные»? Это те, у кого «заначки» нет или никто задаром не даёт по причине внешности и одежды. Или импотенты.
Не верите? Дайте мне на десять минут самого «железного Шурика», и я его по брёвнышкам раскатаю, «аж гай загудэ»!
А мне всё мало, всё мало! Как-то зацепила паренька, а за ним сзади дружки шли, сразу я и не заметила. Только встала лошадью Пржевальского, как их толпа и подвалила. Человек семь. Или девять. Кто их там считал? Они мне «паровозик» устроили, ребята молодые, сила есть, некоторые по второму-третьему кругу «ехали», пока я всех не ухайдакала. Когда я им предложила свой «традиционный» минет, они мелкими пташками от меня рассыпались в разные стороны. Вот это была ночь! Еле до дома добралась, но запомнилось на всю оставшуюся.
А те четверо с последнего трамвая? Они мне предложили «Боинг-707» Не слыхали? Классный вариант... я «раком», один спереди, один сзади, а двоих я руками «дою». Ух-х, классно было! А двое в один рот?"Нормально, Григорий! Отлично, Константин!» Я их так и называла до и после. Ребятам понравилось, предлагали ещё встретиться. Мне стало смешно. Глупыши, не вы
