наготове, так откровенно на нее засмотревшийся!... Какой позор! Ее бросает в краску, дыхание сбивается. Нет, нет, это невозможно, она же знает достаточно, чтобы это понять. К ней подходит какой-то незнакомый мужчина. — Девушка, а как вас зовут?
> Я так испугалась, только бы он не начал приставать! Я же не имею права ни ответить, ни опустить руки, > спрятав от жадного взгляда свою открытую как у шлюхи грудь — ну проходи же, проходи! Слава богу, ушел, а > ведь если бы не люди вокруг, он мог сделать со мной что угодно, я скорее умерла бы, чем нарушила приказ > ... моего Господина.
> Ой! А может быть это и были вы?! Я больше не могу, я уже вся мокрая от страха и возбуждения. Как же я > поеду домой с таким пятном на юбке. Господин мой, где же вы, я так жду вас, не мучьте меня! > Нет, что я говорю, я ведь только ваша шлюха, простите, простите мне мою дерзость! Удовольствие Господина > — закон для рабыни! Накажите меня, недостойную блядь. Я ничто, я рабыня, я половая тряпка у ваших ног...
Следующая наша встреча состоялась поздно вечером в метро. Народу было мало и нам не должны были помешать посторонние. Но ощущение публичности происходящего все равно волнует по-особенному. Аня стояла в самом конце платформы, отвернувшись от нее. На ней легкое летнее платье и белые босоножки — и я знаю, что под коротким платьицем она совершенно голенькая. Я подошел к ней сзади. Сегодня она почувствует мое прикосновение и услышит меня, но ей запрещено на меня смотреть. Я знал, что Анюта не нарушит своего обещания, ведь для нее это было равносильно катастрофе — нарушив приказ, она рискует потерять меня навсегда. Девушка слышит мои шаги и я вижу, как она буквально сжимается. Я останавливаюсь в полушаге от нее. Аня дрожит — дрожит так, что это бросается в глаза. Я беру ее ладонями за обнаженные плечи. Она вздрагивает как от удара и стонет как от боли. Мы стоим так почти минуту, я жду, пока девушка немного успокоится.
— Подними руками юбку спереди — приказываю я. Анюта покорно подчиняется моей воле, она все еще дрожит, но сейчас кажется, что она боится даже дышать. Я прижимаюсь к ней сзади всем телом, мой напряженный член, выпирающий сквозь летние брюки, с наслаждением ложится в ложбину ее прекрасной попки. Аня стонет и прижимается ко мне сильнее, начинает тереться об меня как похотливая сучка. — Замри, шлюха! — командую я. Я опускаю руку к ее бедру и медленно продвигаюсь к бесстыдно обнаженному лобку покорной рабыни. Ммм, она действительно насквозь мокрая. Только сейчас я замечаю, что любовный сок течет по ее ногам. Мои пальцы перебирают кудряшки волос над ее пизденкой. Анюта всхлипывает, она плачет от счастья. — Раздвинь ноги! Это мой подарок — говорю я и медленно погружаю в ее лоно изящно вытянутый флакон с духами. Девушка смыкает ножки и едва не падает, она в полуобморочном состоянии, мне приходится придержать ее, чтобы дать ей отдышаться. Я опускаю ей юбку, провожу ладонями по бессильно опущенным рукам рабыни — и ухожу не оглядываясь. Я боюсь потерять этот волшебный заряд чувственности, я хочу унести его с собой.
> Мой Господин, я чуть не сошла с ума! Такого количества оргазмов за одну ночь у меня не было никогда в > жизни! Я мастурбировала флаконом от духов и вспоминала нашу встречу, а потом мечтала, как вы придете ко мне > домой.
> Я встречаю вас голая, на коленях, в одних чулках и ошейнике. Судорожно скрещиваю руки на груди, пытаясь > прикрыться. Голова опущена, я понимаю, что заслужила наказание за невольную попытку прикрыть свою наготу. Не > поднимая глаз, протягиваю вам поводок. Вы приказываете мне повернуться задом и встать раком. Я сразу > выполняю приказ, поворачиваюсь и приподнимаю беззащитную попку, покорно отдавая себя Хозяину. Вы берете > поводок и хлещите меня по извивающемуся заду. Кричать я не имею права, я лишь поскуливаю и тихо умоляю > продолжить наказание, я его
