25-летний Андрей Викторов был фетишистом и по этому, не страдая от нехватки денег, работал в школе гардеробщиком только ради удовлетворения своих фантазий. В гардеробе работа однообразная и кроме скуки она ничего не вызывала, если бы не дополнительные обязанности, в которые входило ведение журнала опоздавших, а также контроль сменной обуви.
На дворе был июнь месяц, и одиннадцатиклассницы должны были прийти сегодня в школу в последний раз, чтобы получить аттестаты. В этот жаркий день в гардеробе делать было нечего и Андрей, сидя у входа, поглядывал то на соблазнительные ножки девушек, то на часы. Все они шли компаниями в сопровождении парней, и по этому возможности как-то беспричинно придраться к ним не представлялось. Он снова взглянул на часы — 8:30. С этого момента можно было начинать вести список в журнале опоздавших, а это значило, что их ждут работы по подготовке школы к каникулам. От размышлений Андрея отвлекла остановившаяся у школьных ворот серебристая Ауди, из которой вышла девушка и направилась к входу. Светлые волосы были собраны в хвостик, дорогая косметика подчеркивала выразительные глаза и прекрасные губы, упругие груди выпирали сквозь красную кожаную блузку на молнии, под короткой черной кожаной юбочкой были видны кружевные резинки чулок, на ногах были красные босоножки на платформе с пятнадцатисантиметровой шпилькой. Пока девушка пересекала двор цокая каблучками, Ауди уехала.
— Ты опоздала, — сказал Андрей, когда она поднялась на ступени перед входом, — теперь я должен записать тебя в журнал. Как тебя зовут?
— Николаева Оксана, 11б, я могу идти? — спросила она.
Андрей не сводил взгляд с ее босоножек, открывавших ухоженные пальчики с покрашенными красным лаком ногтями.
— Нет, — решительно сказал он, — ты будешь должна мыть окна за опоздание — это раз, а во-вторых, я все равно не пущу тебя без сменки.
— Посмотри, — сказала Оксана, вытягивая ножку в его сторону, — ты думаешь, я принесу в школу много пыли на таких каблучках?
Взгляд Андрея уперся на приблизившуюся к нему ножку, а набойка на каблучке сверкнула металлом в лучах утреннего солнца. Пора действовать, решил он.
— Да, а как же эти рифленые полосочки на подошве? — возразил он.
— Ты кто такой, чтобы задерживать меня тут, — рассердилась Оксана, — я далеко живу и не смогу сейчас достать другие туфли.
— Я разве что могу предложить тебе пройти в учительскую раздевалку, там есть раковина и ты сможешь вытереть босоножки влажной тряпкой, — закончил он, — согласна?
Других вариантов у нее не было, и она пошла вперед по лестнице, а Андрей задержался, пока ее ноги не оказались на уровне его лица.
— Чего пялишься? — огрызнулась Оксана и пошла дальше стуча высокими каблуками-шпильками по паркету первого этажа.
Они прошли в раздевалку и притворив дверь Андрей повернул ключ в замке.
— Зачем? — удивилась Оксана.
— Сюда нельзя заходить школьникам, — пояснил Андрей, бросая к ее ногам мокрую тряпку.
Ножка грациозно коснулась тряпки, сминая платформой складки, затем каблучок вдавился в материю. Она подняла ножку, на тряпке остался отчетливый след с мелкими полосочками, а также четкая ямочка от каблучка. Проведя еще пару раз ногой по тряпке из стороны в сторону, Оксана совсем скомкала ее.
— Я смотрю тебе очень интересно, — обратилась она к Андрею, — может ты расправишь ее и придержишь руками?
Андрей опустился на колени и стал расправлять скомканную ее босоножками ткань. В этот момент девушка сделала шаг назад и наступила каблучком, подбитым стальной набойкой, прямо на тыльную сторону ладони его левой руки. Андрей вскрикнул и выдернул руку из под ослабившего давление каблучка. Он почти не чувствовал пальцев, каблучок оставил глубокий кровоточащий след круглой
