грудь его была не особо мускулистая, но солидная, не скелет какой-нибудь, а руки в самый раз уверенными, так, чтобы это не было нахально. Видимо, не такой уж и молоденький, как сначала показалось. Я оставалась в одних трусиках, в сюрреалистичном красно-синем свете они, казалось, меняли цвета как хамелеон. Но я-то их только краешком увидела, а вот он прикипел, так глаза и застряли на ажурной сеточке. Я решила его ещё больше подразнить, высвободилась, отошла на шаг. Конечно, хорошо бы было пройтись, изогнуться как-нибудь, но тесный ящик проводницкого купе для этого явно не предназначался, так что он тут же снова меня «изловил», прижал, начал целовать лицо и шею, и гладить тёплыми руками по всему телу, иногда осторожно забегая пальцами под краешки трусиков. Я откинулась назад, на его руки, подставляя грудь, которой он и занялся нежно и напористо. Я почувствовала, что стремительно мокну там, внизу. Теперь уже мои руки заметались по его телу — голова, плечи, бёдра... Решившись, я потянула вниз его трусы. Торчащий член мешал, и я чисто машинально взялась за него, чтобы отцепить столь своеобразный «стопор». Парень вздрогнул, замер и одним движением забрался рукой мне между ног. Я застонала, и начала рукой двигать по его члену. Его рука тоже не дремала, я почувствовала, что намокаю ещё сильнее, что уже просто теку, как в ранней юности, во время первых забав. И он это почувствовал, палец его деликатно отодвинул трусики и проник внутрь. У меня начали подкашиваться ноги, и я уселась на стол. Очень хотелось откинуться назад, но было некуда. Ему то ли пришла в голову та же мысль, то ли он почувствовал моё движение, но он прервался, мигом скатал постель с матрасом и подушкой и закинул получившийся рулет мне за спину. На него я и откинулась, запрокинув голову и разбросав руки. Даже в ошалелом от страсти состоянии я помню, что вид вот так раскинувшегося тела очень возбуждает. Впрочем, ещё больше возбуждать его было уже незачем, а вот трусики снять было желательно. Стоило мне оторвать бёдра от края стола — и он мигом стянул последнюю деталь моей одежды. Я снова взяла его за член и потянула тихонько на себя, как за руку. Однако что-то у меня в голове ещё осталось, я вспомнила, что вижу его в первый и последний раз, и не мешало бы подумать о безопасности. Но и тут он меня опередил — продекламировав фразу из рекламки про безопасный секс, жестом фокусника извлёк откуда-то характерный квадратный пакетик. Мне так и хотелось его подтолкнуть, чтобы побыстрее, но, несмотря на мою «помощь» он таки сумел надеть резинку достаточно быстро. Зато рука моя снова была уже на члене и я наконец-то буквально воткнула его в себя.
Ощущение, как он входит, продвигается внутри, заставило меня то ли простонать, то ли крикнуть, я схватила его за талию, залезая на долгожданный его «конец». Он вошёл, секунду постоял (только покачивания вагона чуть шевелили нас), потом медленно вышел почти весь и снова начал входить, постепенно убыстряя темп, потом чуть приостанавливаясь и сосредотачиваясь на груди и шее. Покачивание вагона добавляло ощущений, мелькание огней за окном вводило в подобие транса, резкий перестук на стрелках встряхивал, но тоже как-то приятно. Я полностью отдалась этой скачке, только дышала и мотала иногда головой, потом начала гладить себя руками. Парень совсем обезумел, задёргался, зарычал — и неожиданно для себя самой я с криком выгнулась ему навстречу, вцепилась руками — и он рухнул на меня, прижал к нашему спартанскому ложу, продолжая даже не сам двигаться, а двигая мной. Я расслабилась, раскинулась, насколько позволяла теснота... Даже не ожидала, что получится так хорошо, сожаление вызывало лишь отсутствие хоть какой-то цивилизации — ну, не душа, так хоть крана с водой — я бы ещё за него взялась по-другому, если б не сомнительные кулинарные достоинства смазки на презервативах. Парень оторвался от меня
