Я Р О С Л А В
(«Армейские блудни» — 3)
... Моя армейская служба подходила к концу, но это обстоятельство, с немалым восторгом ожидаемое каждым, кто собирается на дембель, отнюдь не радовало меня. После знакомства со Стасиком во мне нарастало смутное ощущение тревоги. Волновал один-единственный вопрос: что же будет с ним, моим непревзойденным партнёром в сексе, когда мы расстанемся? И уже не раз я пытался откровенно поговорить с ним об этом щекотливом моменте, даже предлагал найти достойную замену себе: ведь не так-то легко встретить в нашем подразделении парня, который будет добрым помощником и настоящим другом, не предаст в трудную минуту и не бросит в беде! А главное — не окажется из категории тех, кто ищет в сексе только собственную выгоду или готов удовлетворить желания любого первого встречного...
Стасик только отмахивался — мол, твоя-то какая забота? Не дрейфь, Валерка: вот я же с тобой «наощупь» познакомился, без всякой посторонней помощи? — значит, и с другим как-нибудь да сумею найти нужный контакт!
Тем временем я всё-таки присмотрел одного «молодого бойца» из второго взвода — в казарме мы были почти соседями с ним. Да и в поведении его порой заметны были какие-то «странности». Парень этот — Ярослав — светлый и рослый белорус, молодцевато-подтянутый и молчаливо улыбающийся, не выпускал нас со Стасом из виду и всегда, как бы ненароком, оказывался вблизи, когда никого другого не было вокруг, — словно желал я что-то сказать нам, но так, чтобы этого не слышал больше никто из сослуживцев. Мы же, занятые только друг другом, не очень-то замечали его «преследования», таинственные полунамёки и настойчивые взгляды — покуда я случайно не обратил внимания на этого «шпиона» Славку (так я стал называть его про себя). Тогда и решил идти ва-банк: эх, была — не была!..
Как-то раз, выходя из курилки, где после обеда толкалось много молодых (в их числе был и Ярослав), я, одним глазом хитро подмигнув ему и отозвав кивком в сторону, предложил зайти завтра утром на башню — просто оказать добровольную помощь: мол, вдвоём нам никак не управиться до срока. Только с одним условием: не филонить!"А не то, — добавил я как можно строже, — мы враз другого себе в помощники найдём: на такую непыльную работу любой согласится»...
На немой вопрос Ярослава: а как же уладить это с командиром отделения Шостаком? — я, не сморгнувши, твёрдо пообещал: с ним обо всём я договорюсь сам — было б только твоё согласие и желание, Ярослав! С еле скрываемым удовольствием он принял моё предложение, не заставив себя долго упрашивать. (А чего мне стоило «уговорить» вечно хмурого сержанта Шостака — такого же, кстати, «дедушку», как и я — и объяснить ему необходимость второго помощника — думаю, излишне расшифровывать: запершись после отбоя в каптёрке, мы весело распили с ним бутылочку «Русской» — и вскоре он был готов «подарить» мне не только одного бойца, но и всё своё отделение впридачу: «Валька!! Тебе нужен помощник, бля? Хочешь — бери любого бойца, только не забудь вернуть потом в целости и сохранности — он ещё и Родине послужить должон!...» Ярослав ли тот боец или кто другой — не всё ли равно?). И когда на следующий день на тропинке, ведущей к башне, появился этот стройный, крепко сложенный белорусский боец, уверенно направляющийся в нашу сторону, мы со Стасом переглянулись. И тут, разумеется, от нашего внимания не могло ускользнуть, что лицо Ярослава светилось счастливой улыбкой — словно начищенная перед увольнением бляха новобранца!
Впрочем, кому-то надо было и работу начинать — и так уж мы профилонили сколько времени, ничем не утруждая себя (кроме секса, естественно!), а по нашим загорелым спинам и торсам (молчу о тех укромных местах под трусами, которые у всех воинов девственно чисты и белоснежны, а у нас со Стасиком так же сильно обгорели, как и
