Его загорелое тело оставалось всё таким же нежным и горячим, он ничуть не повзрослел за время армейской службы — был по-прежнему быстр и проворен, как метеор. И только в лице заметней стало какое-то столичное самодовольство, выражение пофигизма ко всему вокруг. Ко всему — но, разумеется, не ко мне и не к Ярославу, с которым они стали роднее братьев...
Вдоволь наплескавшись, с шутками и дружескими похлопываниями мы вышли из ванной, утираясь одним большим махровым полотенцем и сразу уютно устроились в кухне. За ужином вспомнили армейские наши «подвиги» в «голубом Дунае», бесконечные малярно-штукатурные работы на объектах, наряды и всё прочее, связанное с несением службы. А потом, перейдя в комнату, уселись на широченном диване; Ярослав выключил свет — и мы стали смотреть видик, недавно появившийся у Стаса (родители на день рождения торжественно вручили). Сейчас я уже и не вспомню, как называлась та «голубая» кассета, но точно запомнил, какое неизгладимое впечатление оставила она во мне: ведь это был мой первый просмотр гей-эротики (т. е., конечно, если уж сказать откровенно, самой настоящей порнухи).
Пока с замиранием сердца я следил за действиями героев фильма, мои друзья (которые наизусть знали кассету, доставшуюся им из-под полы на каком-то привокзальном рынке) не теряли времени даром: с двух сторон нежно ласкали меня, стремясь как можно точнее передать своими действиями в реальности то, что происходило там, на голубом экране телевизора. И вскоре я не выдержал стремительного полета их фантазий и умелых экспериментов над своим телом — сдался без малейшего сопротивления, влившись в их весёлую компанию, как это бывало между нами и прежде, всего лишь где-то год с небольшим назад.
... Вся ночь прошла на едином порыве, как будто мы и не расставались вовсе, а наши тела ни на минуту не забывали друг друга, верно и преданно сохраняя в себе теплоту, все запахи и вкусы армейских приятных ощущений, каждого изгиба, каждого мускула, каждой клеточки на коже лица, шеи, груди, спины, ягодиц... Уснули, утомлённые бесконечными «играми», только под утро, а затем, проспав в обнимку полдня, начали повторять всё с самого начала, добиваясь новых и новых побед в этих сексуальных «соревнованиях». Впрочем, я думаю, для каждого из «команды молодости нашей» главной была отнюдь не собственная лихая победа над соперником-партнёром, — мы выше всего ценили наше братство, взаимный путь к наслаждению, совместные поиски и открытия на тернистой тропе к счастью — если, конечно, под этим словом понимать не станцию назначения, а способ передвижения к ней...
