остановишь его?
— Он мой брат. Это все равно, что сражаться с самим собой...
— Ты рассказывал, что он покинул Крепость пять лет назад. С тех пор ты его не видел?
— Не видел. Но слышал о его чудовищных подвигах. Сколько раз я писал ему с просьбой одуматься, — сила, которой он обладает слишком велика, чтобы использовать ее во зло... Но ответ был всегда одинаков... покоренные города и разоренные земли...
— Если ты сам не мог выступить против Абакара, почему за все это время не передал свое знание кому-то еще?
Мужчина горько усмехнулся...
— Алина, ты видишь — Крепость полна молодых, сильных бойцов. Никто из них не выдерживал обучения и останавливался. Крепость принимает каждого, но дает силу лишь избранным. Я только посредник, понимаешь? Я могу подсказать, какой дорогой идти, чтобы найти «нечто». Но только Крепость решает — заслуживает ученик это силы или нет. Ты должна набраться терпения и продолжать играть свою роль, если хочешь помочь Кевину и вашему народу...
***
Кевин лежал на спине, боясь пошевелиться. Боль немного стихла и он наслаждался каждой минутой покоя. В камеру вошел Эван...
— Вставай, тебя зовут.
Кевин выругался про себя и с трудом поднялся на ноги.
... В зале на этот раз было почти безлюдно — на мягких высоких подушках сидели Горан, Алина, Альберт и еще пара гостей. Взгляд девушки беспокойно скользнул по вошедшему мужчине, но через секунду в нем не читалось уже ничего, кроме безразличия и скуки.
Эван ударил Кевина по ногам, заставив опуститься на колени. Он задохнулся от унижения, но подчинился.
— Ползи сюда! — приказала Алина.
Кевин вопросительно посмотрел на Учителя. Такого оборота он не ожидал. Одно дело — терпеть боль. Совсем другое — быть униженным. Горан понял немой вопрос...
— Исполняй!
Кевин опустился на живот и пополз к сидящей девушке. Мраморный пол был гладким, как стекло, но прикосновения к нему было достаточно, чтобы растревожить ссадины на груди и животе. Он подполз к ногам Алины и застыл в нерешительности. Она вытянула одну ногу вперед и коснулась его рта.
— Облизывай!
Кевин попытался поймать ее взгляд, но получил ногой по лицу. Он начал целовать гладкую кожу сапога, закрыв глаза, чтобы хоть как-то отрешиться от реальности. Вскоре Алина приказала снять ей сапоги и облизать ножки. Кевин поспешил исполнить — аккуратные пальчики были более привлекательным объектом, чем обувь. Он даже слегка успокоился, почти с удовольствием целуя ноги любимой.
— А теперь сюда, живо! — Кевин с ужасом услышал этот отвратительный голос. Альберт указывал на свои ботинки... Делай то же самое!
Кевин с мольбой посмотрел на Горана, прося защиты, но тот будто не замечал его вовсе, увлеченно споря с собеседником. Толстяк заметил замешательство своей жертвы и встал с подушки, прихватив лежащую рядом плеть.
— Ты не слышал, что я сказал?
— Слышал...
— Так выполняй, идиот! — Альберт замахнулся плетью.
Кевин зажмурился от боли, но не двинулся с места. Он не мог заставить себя лизать ноги этому ублюдку, только не это... Палач орудовал плетью, пока не запыхался. Похоже, только сейчас Учитель заметил, что у толстяка возникла проблема.
— В чем дело, Альберт? Тебя не хотят слушаться? Он еще новичок, так что иногда показывает гонор. Он будет наказан.
На это раз Горан сам отвел его к месту экзекуции. Они долго спускались по ступеням, пока не послышался шум прибоя. Они вышли на небольшую площадку. С одной стороны она подходила вплотную к крепостной стене, а с другой омывалась прибоем. Волны захлестывали почти до середины того пространства, где остановились мужчины. Кевин молча ждал, глядя на темно-зеленые волны, нервно бьющиеся о каменную кладку...
Горан подвел его к стене и приковал наручниками, вбитыми в стену.
