Дежурство в тот день началось как-то скучно: в отделении была тишина, плановых операций у хирургов всего две и я — студент медицинского факультета и по совместительству — «каникулярный» медбрат в хирургическом отделении, выполнял мелкие поручения «старших по званию», сводившиеся в основном к формуле «принеси — подай — пошел на фиг — не мешай».
После обеда во второй операционной включили свет, зазвенели инструменты — началась подготовка к операции. Я сидел на посту, когда в коридор вкатили каталку с очередной «добычей» хирургов — это была очень симпатичная девушка — насколько я мог судить по лицу, остальное было скрыто шапочкой и простыней. Когда ее везли мимо, она взглянула на меня — большие зеленые глаза выдавали любопытство — вот молодец, другие на ее месте боялись до колик и всеобщей дрожи.
— Так, так, кто тут у нас? — ласково спросил подошедший хирург. Он мило спросил девушку о какой — то чепухе, она бодро ответила и даже улыбнулась. Потом врач обратил внимание на ее ноги — они до колен были замотаны эластичным бинтом.
— Этого недостаточно, милочка, ножки перед операцией надо — бы забинтовать полностью, здоровее будут. Он начал перебинтовывать ноги заново, но тут его позвали — и это работенка досталась мне.
Скажу прямо, я не каждый день бинтую ножки симпатичных девушек — особенно голых. Ее киска была аккуратно выбрита, ноги стройны и все это великолепие заслуживало самого пристального внимания. Прикосновения к коже ног, такой гладкой и нежной, заставили мой член вспомнить о своем предназначении и он мигом встал, подтверждая красоту открывшегося зрелища. Я не стал тужится и стыдливо скрывать вазомоторные реакции лица и рук. Девушка заметила мое возбуждение и сама покраснела, но дергаться не стала — ведь я делал свою работу. Наматывая бинт, я приподнял ногу девушки и отвел немного в сторону — открывшиеся губки оказались неожиданно большими, розовыми, без единого волоска вокруг. Аккуратно забинтовав одну ногу до самого бедра, я нагнулся к девушке, закрепляя конец бинта, и простоял так немного дольше, чем было нужно. Все что я рассматривал, было просто великолепно. Я взглянул девушке в глаза, улыбнулся в восхищении, а потом увидел, что ее губки неожиданно увлажнились и на них засверкала капелька ее сока. Похоже, девушка сама была удивлена своей реакцией — ее тут резать собираются, а она вдруг реагирует на нескромные взгляды младшего медицинского персонала. Но меня то резать не собирались, девушка не брыкалась и вторую ногу я бинтовал с большим чувством удовлетворения, подогреваемый тем, что девушка видит и чувствует мое возбуждение. Все это длилось около десяти минут и стала напоминать какую — то эротическую игру, в которой каждый играет свою роль. Роль девушки была незаметна, но губки ее увлажнились с избытком и мне страсть как хотелось вылизать весь этот женский сироп.
Увы, все окончилось окриком со стороны операционной и я самолично затолкал каталку с девушкой в стерильный чертог. Не знаю, что там хотели делать с этой барышней (ее звали Марина, как потом выяснилось по бумагам) наши мастера скальпеля и пилы, но последнее, что я увидел — это то, что ей дали общий наркоз.
А потом у нас вырубилось электричество. Было светло и я заметил это только после того, как врачи с матюками вывалились из операционной и побежали в реанимацию — девушку резать еще не начали, а в реанимации лежали три человека, совершенно неспособные жить без помощи этого самого электричества. Аварийные генераторы у нас отсутствовали, поэтому всем резко стало не до девушки. Вдвоем с анестезиологом мы перетащили девушку со стола обратно на каталку и я отвез ее в бокс очухиваться. Здесь мне никто не мешал. Я поставил каталку за ширму и девушка стала вся моя. Нет, трахать ее бессознательное тело я, конечно, не
