упоительное — предел всех его мечтаний...
Отрешившись от всего, я впал в самый настоящий кайф, даже зажмурился от удовольствия. Но через минуту опомнившись и придя в себя, принялся целовать его отважного «бойца», дёргая сжатой в кулачок ладонью за горячий вертикально-упругий ствол и болтающиеся шарики-яички. — И это всё мы делали торопливо, стараясь попасть в такт друг другу и прерываясь лишь затем, чтобы перехватить глоточек воздуха. В такой интимной обстановке я и заметить-то не успел, как сам стал глубоко и охотно заглатывать член Стасика! Не смущаясь, я отсасывал его красивенький свеженький елдак — весь, от крупных блестящих яиц и до потрясающе прекрасной шляпки-головки, напоминающей спелый и крепкий плод каштана!
Стасик ускорил темп своих восхитительных движений, раскачиваясь подо мной своим хрупким телом и упираясь всей промежностью в мой придавленный нос. Он причмокивал и постанывал, то и дело сопя, с какими-то внутренними придыханиями, волновался сам и одновременно возбуждал меня всё сильнее и быстрей...
Едва у меня мелькнуло в голове, что я уже «на подходе», да и юный партнёр — тоже, кажется, висит «над пропастью во ржи» и вот-вот готов кончить, — как тут же во рту что-то брызнуло приятной струйкой. Тягучая пелена его спермы мгновенно заполонила всё пространство, но продолжала мерно выливаться быстрыми и торопливыми толчками...
Я отвернулся немного, перехватив рукой этот струящийся «шланг» и стараясь как можно быстрее проглотить подаренный им нектарный напиток — сказочно вкусный, тёплый, наполненный юношескими соками... А Стасик затих и весь обмяк, расслабился и замер, отодвинувшись в сторону, на самый край нашего скромного ложа...
Прошло несколько томительных минут, пока он, беззвучно бормоча что-то себе под нос и оставаясь при этом абсолютно недвижим, приходил в нормальное состояние. Я ничего не мог понять, но терпеливо ждал продолжения: ужасно хотелось и самому побыстрее кончить, получив такую же долю сексуального удовольствия!..
Отдышавшись, Стасик как ни в чём не бывало принялся за своё прерванное занятие. Он лизал, целуя, мой хуй — с упоением, так проворно и так приятно, что я не смог продержаться долго: кончил бурно, со всхлипами и стонами. Такого замечательного кайфа, как сейчас, на этом скрипучем топчане, я, признаться откровенно, не испытывал уже давненько...
И опять всё закружилось перед глазами, словно в неистовом хороводе; поплыло, растворяясь в тёплой полутьме сарая, проваливаясь в глубины неизвестности...
Мы долго пролежали в этой жуткой тишине, утомлённые и радостные, крепко обнимая друг друга. А потом, отдохнувши, опять продолжили ласки — только теперь, правда, более спокойно и равномерно, «со вкусом», негромко переговариваясь о чём-то приятном и сокровенном... К моему немалому удивлению, не прошло и десяти-пятнадцати минут, как елдачок у Стасика опять бойко вскочил, будто до этого между нами и не было ровным счётом ничего! Стас повернулся ко мне лицом и, чуть приподнявшись на локте, осторожно предложил:
— А давай сейчас попробуем всё по-другому сделать, а, Валерка?
— Как это «по-другому?» — не понял я вопроса.
Мило улыбнувшись, он не стал ничего объяснять — только взял мои руки и вложил в них свой стоячий «инструмент»: дескать, пощекоти его, обласкай и поиграй! А сам медленно, полусидя начал опускаться на меня, двигаясь в направлении моего взметнувшегося «ствола» и рукой помогая ему войти в очко. Стасик ёрзал на нём — то приседая, то вставая, раздвинув обеими руками как можно шире свою промежность. И по его лицу было заметно, что «процесс» этот ему безумно нравится, доводит до полного изнеможения. Я только замирал от новых ощущений, не переставая быстрее оттягивать торчащую у моего пупка его симпатичную «штуковину»...
... Мы оба так бешено трудились в ускоренном темпе, что
