теперь капелькой стекала по подбородку. Он удовлетворённо смотрел на неё сверху вниз и не торопился вытаскивать из её рта.
— Да, мам, ты была в ударе! А теперь становись раком, сейчас мы будем иметь тебя по настоящему.
Она только слабо кивнула и встала на четыре точки подобострастно оттопырив зад.
Он опустился на колени и задрал её халатик, посмотрел на попу в трусах и стянул их тоже — эта картина также была завораживающе привлекательна: мать стоит перед своим сыном на четвереньках и, отклячив свою жаждущую задницу, ждёт когда он наконец соизволит отыметь её по полной программе. Он вскоре, насмотревшись вдоволь, приступил к выполнению. Как следует хлопнув по её голой ягодицы, не торопясь, ввёл свой мускул в её ненасытную щёлку и смакуя каждое движение имел свою мать в течение добрых десяти минут. Он облокотился на неё и вводил свой средний палец ей в рот, одновременно с основным движением, она сосала его палец и подмахивала попкой вздыхая от удовольствия.
Закончив своё занятие и доведя свою мать и себя до экстаза он пошёл в душ, а после нечего не говоря уехал по делам, оставив свою оттраханную маму одну.
Вернулся домой он поздно и застал свою мать спящей в своей комнате на двух спальной кровати. Он разделся и откинул одеяло, полюбовался на свою мать в одной ночнушки, он лёг на неё, от чего она проснулась и с вопросом в глазах ожидала дальнейшего.
— Ну, как ты тут без меня? — Спросил он и не ожидая ответа задрал её ночнушку, вставил свой член и уже двигаясь в нужном ритме глядя её в глаза сказал:
— Мама, теперь ты будешь моей рабыней, шлюхой называй себя как хочешь, поняла?
— Конечно, милый я буду твоей шлюхой, рабыней, служанкой называй меня как тебе будет угодно, — пролепетала она постанывая под тяжестью сына.
— Спать теперь будем вмести в этой кровати, ты будешь ложиться всегда голой и вообще будешь делать все что я скажу, отныне все твои дырочки для меня открыты, шлюха, ты все поняла?!
— Да!
— Тогда держись! — И он перевернул её и поставив раком с размаху воткнул свой напряжённый член в её прямую кишку!
И только крик боли перешедший в слабый стон удовольствия разнёсся по квартире.
