В мерзопакостную зимнюю украинскую пору шел я по маршруту Италия-Ростов с грузом ихних унитазов. Это не компы и не быттехника и бандитских проводок я не особо опасался. Ночь застала на перегоне в окрестностях Винницы. Пристроился на доморощенную стоянку, под модным названием «Кемпинг». Кстати, сторож энтой стоянки, полутрезвый Василь, оригинально перевел этот термин на русский язык...
— Кемпинг — древнее украинское слово... , еще чумаки придумали... , когда кемпиляли местных баб, т. е. ебали, звиняйте за лексикон.
Удовлетворенный разъяснением, я закупил продукты, бутыль отменной местной водяры, позирующей во всех фильмах постсоветского пространства, приготовил нехитрую снедь на газовой переноске и уже нюхнул первые двести грамм, тепло разлившиеся по шоферскому животу. Ляпота!!! Никого вокруг, т. е. ментов нет, «плечевые» не досаждают, цыганские детки денег не требуют. Один перегон и я на месте. День с женой, сыном и возврат в «макаронию».
Я уже отпил половину второй порции «медовой с перцем», когда в дверь робко постучались. Чертыхнувшись, прикрыл покрывалом голые ноги, маненько приоткрыл боковое стекло.
Возле машины стоял упитанный деревенский мужик.
— Че забыл, господин-товарищ?
— Так дило есть... , того... , деликатное.
— Лепи горбатого, извини, излагай. Голый я. Спать собираюсь...
— Тоби баба треба? Та не пугайся... , моя баба, сельская... , молодая...
— Ты не охуел?
— Та в машине вона... , можешь поглядеть...
Метрах в тридцати за оградкой стоит «родимый и неповторимый» 1812 года выпуска.
— Показывай товар, — копирую классического русского купца.
— Та моментом, тильки хвыльку! — радостно так кукарекнул мужик и махнул рукой.
Из развалюхи вышла-выплыла дева и элегантно пошаркала по снежной каше.
Подошла к машине и я включил подфарник.
Боже мой! Такие женщины даже не снятся в снах! Наш скукоженный мужской ум боится встречи с такой ослепительной женской красотой, ибо это только в фильмах или за большие бабки. У меня перехватило горло...
— Та не боись, чистая вона... , та й не дорого...
— Сколько? — просипел я.
— За пять зеленых!
— А время?
— До ранку...
— Дороговато... , — на автопилоте импровизирую, вспоминая «неро проститтутто» в Виченце за сорок «зеленых» в час. Ебал я эту негритоску с двумя презервативами и все равно боялся прихватить африканской заразы.
— Та ж вона чистая!, — клянется мужик!
— Так я тебе й поверю... А кто ты ей приходишься?
— Чоловик...
— Ботинок? — искренне не понял я.
— Та ни. Муж ее. Вона моя жинка!
Я охуел на добрую долгую паузу и, дабы восстановить равновесие в мозгах, хлебнул «Немировской» прямо из горла.
— Чудеса в ложке! Ты, что, жену свою мне предлагаешь?
— Аякжеж. Жинку! Хороший товар...
— Залезай в кабину! Да не ты! Жена твоя!
— А гроши наперед!, — решительно заявил мужик и протянул пятерню.
Я выбросил в окно зеленую бумажку и открыл дверь.
Винницкое чудо взобралось резво и я оробел... Красота неописуемая! А фигура, хоть и задрапирована теплой одеждой, так и играет изгибами и грацией. Муж ее, собрав бабло, почапал к «москвичу».
Сняв пальто и свитер, она оказалась еще красивей. 28—30 лет, фигура — лучше, чем у всех элитных блядей мира, опубликованных в «Плейбое».
— Как тебя называть? — Я чувствовал себя в своей машине, словно пацан, попавший первый раз в чужой крутой джип.
— Алена... , да не бойся ты, я не ворую!
Господи, она о своем, а я не могу с собой совладать.
— Выпьешь?
— Немножко, для сугреву.
Через пару рюмок, мы болтали непринужденно, как старые знакомые.
Алена замужем 8 лет. Работала бухгалтером в колхозе, а когда его прихватизировал председатель, стала
