насаживал меня на свою дубинку довольно долго, пока член его не раздулся во мне раз в полтора, и орк не спустил мне прямо в глотку... По истечении часа через мой рот прошли все остальные, залив голову, грудь и плечи спермой, а кто и мочой, что воняла хуже чем любая сточная канава... Колени саднило и жгло, челюсти занемели, язык оплыл, руки нещадно болели, а кисти в конец онемели... После этого я решила, что от меня отстанут, и дадут спокойно умереть.
Но на том не кончилось, меня толкнули в спину, не чувствуя опоры, я упала вперёд, причём не плашмя, а, оставаясь на коленях. Я уткнулась лицом в лужу спермы, груди упёрлись в камешки и осколки бутылок щедро разбросанных по полу, попка моя бесстыдно оттопырилась, открыв зеленокожим извергам девственную пещеру Венеры и нетронутый «анус», как это называли люди... Сотник направил свою дубинку в мой любовный свод и резко ввёл её сразу на всю длину. Сначала я почувствовала — что-то вошло в меня и больше ничего. Но потом... резкая боль пронзила всё моё естество. Мама говорила, что только сначала больно, а потом приходит наслаждение не сравнимое ни с чем. Но сейчас всё было по-другому, режущая боль сопровождала весь акт насилия, кровавая пелена застлала глаза... В голове стоял ужасающие шум и гул... А орк всё насаживал и насаживал меня на эту дубинку, проникая всё глубже и глубже, но вот он остановился член его разбух до невероятных размеров и он спустил в меня всё что осталось после того как они чуть не порвали мне рот. Потом меня перевернули на спину, всем хотелось видеть мое лицо и грудь (лежать было очень не удобно, верёвки сильнее врезались в кожу...), и я увидела, что в шатре добавилось насильников, несколько орков и Тёмный эльф. Он посмотрел на меня, отвернулся к довольному сотнику и сказал на общем...
— Когда закончите, велите вымыть и отправьте в мой шатер...
Тёмный развернулся и ушёл...
На меня навалился новый насильник, я почувствовала, что верёвки прорвали кожу на локтях, кровавая пелена стала гуще, гул в голове стал громче, из глаз брызнули слезы...
Вскоре орки стали сменяться один за другим, всё в голове моей понеслось, я взлетала вверх — падала, и так без конца... Потом всё прекратилось, меня перевернули со спины на живот, с живота подняли на колени, но сил не было, чтобы даже держать спину прямо, и я снова плюхнулась в лужу, но уже не спермы, а смеси из спермы, крови и мочи... это была небольшая передышка, и глаза очистились, но вскоре всё началось заново... Ко мне вновь подошел сотник, он направил свою дубинку в меня, но вошёл не во влагалище, а в «анус», остатки разума из меня вымело ударами боли, резкой сильнейшей боли, которая заполнила всё моё тело, и я вновь разразилась таким криком-воем, на какой не могла быть способна... А орк тем временем ещё не вошёл и на половину длины своего орудия, он ненадолго вывел член из молодой полу-эльфийки, а потом с силой вошёл его на полную длину... Крик перешёл в хрип и пропал, слышно было лишь тугое дыхание жертвы и хлопки яиц об её тело... сотник кончил и его сменил новый орк...
Так продолжалось несколько часов до заката, а затем ещё и пару часов после... по окончании её подняли на ноги, разрезали верёвки, не заботясь о целости рук, и повели мыть. Вели-несли её простые стражники и им ещё не досталось сочного тела юной девушки, поэтому по дороге её облапали с ног до головы. У реки, где её собирались мыть, стояла осина, через её ветку перебросили верёвку, один конец намотали на сук, а второй... Лоране заломили назад руки, и туго обмотали второй конец верёвки вокруг них. Таким образом, она оказалась подвешена за руки, а так как сухожилия не позволяли рукам подняться выше, чем вдоль земли, она оказалась в согнутом положении, и поняла, что сейчас будет продолжение...
Сначала её мыли, но вскоре грубые руки добрались до груди и промежности, пальцы с обломанными ногтями пробрались внутрь, груди намяли
