этот бред про салатики, пироги и даже утку в яблоках? Может, всему причиной были те дружеские полуобъятья, когда я сидела на обеденный перерывах за стойкой бара, она просто подходила так невзначай «дружески» обнимала меня за талию, ложила подбородок мне на плечо и начинала болтать с барменом о погоде.
Женщины — почему вам так же не подойти к тому же самому бармену и не обнять его за талию. Но вам и в голову такое не приходит. А вот так запросто навалиться на коллегу по работе...
— У тебя форма есть? — вырывает меня из воспоминаний приятный голос.
— Какая форма? — ничего не понимая, переспрашиваю я.
— Такая форма для выпечки! Печёшь ты в чём?
Свет, ну сколько можно повторять...
Вот наконец-то обед. Странно, есть совсем не хочется. Неудивительно, ты слопала все кексы (упрекаю я себя)
Тут перед глазами появляются знакомые мне уже джинсы.
— Светлана — протягивает девушка руку. Рука такая же мягкая и воздушная, как и её кексы. Интересно какая она на вкус (лицо расплывается в улыбке) поспешно беру себя в руки — Ольга. Очень приятно! Ты знаешь, кексы были очень вкусные, и я не заметила, как все съела.
— Да ничего. Они очень легко делаются. Хочешь, дам рецепт?
— Ой, нет! — начинаю смеяться — я всё равно не умею готовить.
— Как!? Совсем не умеешь? А что же ты ешь?
— Уууу — задумчиво поднимаю глаза к потолку — картошку пожарить смогу. И вообще мы живём в 21 веке, можно питаться одними полуфабрикатами. Мне везло. Все люди с которыми я жила прекрасно готовили.
— Вот повезло! Мне б такого мужика...
— А сковородка без ручки у тебя есть?
— Сковородка есть, но вот по — моему она с ручкой. А зачем тебе сковородка?
— Не мне Балда, а тебе! — смеётся она и щёлкает меня по носу.
Дожилась. Я уже и Балда... МнДаааа
Он был эгоистом. Уходил когда ему захочется. Приходил, когда хотел есть или нуждался в деньгах. Я больше так не могла. А твой и права умел готовить?
— Ага! — улыбаюсь — и готовить и стирать и гладить...
— Да, что это за мужик такой? — выкрикивает Светлана.
— Я никогда и не говорила, что это был мужчина.
— А кто?
Я, также, не переставая улыбаться, молча смотрю на неё, давая возможность додумать. И тут до неё доходит. Нет она всё ещё так и сидит с тем же потерянным выражением лица, но я уже чувствую, как где то внутри правильный ответ уже созрел и хочет вырваться наружу. Минута, вторая... пауза затянулась...
— Ты жила с женщиной? — одними губами шепчет она, так как мы сидим в кафе, и она просто не решается произнести это вслух.
— Да я жила с женщиной! Которую любила, баловала и боготворила до тех пор пока она от меня не ушла. — говорю я открыто совсем не собираясь переходить на шёпот.
Света затихает, смешно втягивает голову в плечи и начинает осматривать зал... как будто это она жила с женщиной, как будто это она только что так открыто и спокойно об этом сказала, не боясь того, что какие-нибудь любопытные уши это услышат, а потом разнесут по всему отделу. Она не просто боится. Она никак не может понять, как можно жить с женщиной! Как можно любить женщину! Ведь так не положено. Это ненормально. А как же дети? Что скажут друзья? Как скрыть от родителей? А что если кто узнает?
Так и моя девочка, умывая меня слезами, и убивая признаниями в любви, говорила, что больше так не может. Что папа уже хочет сына! Мама хочет Зятя! А бабушка хочет правнуков!
Вот и Светлана, сидевшая напротив меня пыталась упорядочить тот хаос, который мне удалось вызвать всего одним словом. Самым прекрасным словом — Женщина!
Но мужчина! — думала она — пусть он не такой идеальный, как в любовных романах. Не носит на руках, не удивляет каждое утро маленькими подарочками, не читает стихи и не устраивает ужина при свечах. Но он же
