задницей верх и вниз.
С каждым днем во мне росла решимость попробовать с кем-нибудь поебаться. Я просто уже не мог терпеть. Это не было сексуальное возбуждение — для этого я был еще слишком мал, скорее это была непреодолимая тяга к новым знаниям, своего рода жажда исследователя. Это как красивая игрушка, которую увидел в витрине магазина и требуешь, чтобы тебе ее непременно купили.
Об одноклассницах не могло быть и речи — я был страшно стеснительным мальчиком. У меня бы язык не повернулся предложить напрямую такое. Да и боялся я — вдруг про меня начнут рассказывать, узнают учителя — и погонят из школы, как тех сестер-близняшек из пионерского лагеря.
Единственной девочкой, с которой я мог поговорить о своих фантазиях, была моя родная сестра Аня. Мне так хотелось поделиться с кем-нибудь своими желаниями, что я решил довериться ей и даже уговорить ее попробовать на вкус сей запретный плод.
Она была примерной ученицей, почти отличницей. Разумеется, она не знала нехороших слов, ни тем более понятия не имела о том,.
Наши родители работали до шести вечера, так что у нас с Аней было масса времени после школы, когда мы оставались одни и придумывали себе всякие развлечения.
В тот день на улице шел дождь, идти на улицу не хотелось. Мы сидели на диване и болтали. Она с гордостью рассказывала о том, сколько пятерок она получила сегодня, а я почти не слушал ее. Я глядел на нее и пытался придумать способ, как уговорить ее на то, чего мне так хотелось попробовать.
— Давай поиграем, — предложил я
— А во что? — спросила она.
— Я знаю одну новую игру, но вдруг она тебе не понравится.
— Почему? — искренне удивилась она.
— Это взрослая игра, а мы еще маленькие. И нам нельзя.
— Это почему я маленькая? — запротестовала Аня. Мне уже 10 лет.
— Нет, все равно не стоит.
Аня была явно заинтригована. Я даже не предполагал, что мои сомнения (а я, честное слово, просто терзался ими) помогут мне осуществить мою мечту. Аня не считала себя маленькой девочкой и решила доказать мне свою взрослость. Мне оставалось лишь подогреть ее интерес.
— Ну, — настойчиво потребовала она. — Говори быстрей, что это за игра.
— Говорят, это очень приятно, — уклончиво заявил я.
— Да о чем ты говоришь? Что это такое? — сыпала она вопросами.
Я преодолел смущение и выдавил из себя...
— Ты слышала такое слово — «ебаться»?
— Ебаться? — совершенно спокойно переспросила она, как будто речь шла о таблице умножения. — Первый раз слышу. А что это за игра? Что мы должны делать? Ты сам когда-нибудь ебался?
— Нет, — честно признался я. — Просто много слышал об этом в пионерском лагере.
— Ну и рассказывай, все равно ты лучше меня знаешь.
— Это делают мальчики и девочки, — начал объяснять я. — Они раздеваются, потомм мальчик ложится на девочку, они начинают тереться животами.
Я сознательно умолчал о том, что кроме этого мне нужно будет вставить свою письку в ее и водить там внутри то взад, то вперед. Я боялся, что это напугает ее. А так это выглядело довольно невинным развлечением — просто лежать голыми и тереться друг о друга. Главное для меня было — уговорить ее начать, а там она сама не сможет остановиться и захочет большего.
— Ты будешь тереться об меня животом? — переспросила Аня и хихикнула. — А это будет не очень щекотно?.
Я рассмеялся, она была настроена повеселиться, и мое предложение показалось ей забавным. Она сама предложила пойти в спальню к родителям, первая скинула с себя платье, маечку и в ожидании уставилась на меня. Я снял брюки и рубашку. На нас оставались только трусики.
— Ну и что дальше? — спросила Аня.
Я молчал, потому что мне стало страшно. Это не было чувством вины или страз за наказание. Об этом я
