провела первую брачную ночь.
Невероятно, но факт. Несмотря на ужас первой брач-ной ночи, несмотря на мое разочарование и страх, кото-рый я испытывала после нее, несмотря ни на что, я жила с капитаном как его жена. Хуже того, я твердо считала, что так и должно быть. И когда обстоятельства требовали мо-его унижения, причем в таких формах, которые не поддаются описанию, я терпела его выходки с преданностью жены. Мы провели медовый месяц в германском городе Висбадене. Капитан снял в аренду дом, к счастью, здесь не было близких соседей, потому что не было недостатка в криках и громких рыданиях. Он не щадил меня ни днем, ни ночью. Его похоть, похоть собаки или горячего жереб-ца, была ненасытной. Я уверена: единственное, о чем он жалел в этом мире, так это о том, что природа дала ему только один половой член.
Его страсть не имела границ, и даже во сне его громад-ный стоячий орган говорил о желании. Он преследовал меня везде: в спальне, в гостиной, на различных кушет-ках и диванах — все они были свидетелями наших много-численных совокуплений. Каждый уголок, даже самый незаметный, использовался этим сатиром для удовлетво-рения своей похоти. Не думаю, что остался хотя бы один стул, который не служил бы хоть раз пьедесталом для плотских забав моего мужа. У него была мания использо-вать самые невероятные места для действий, которые большинство людей предпочитают совершать в уедине-нии. Я сгорала от стыда, когда муж набрасывался на меня во дворе и даже в парках Висбадена. Он ставил меня у де-рева, задирал платье и работал надо мной среди бела дня, не боясь прохожих. Он говорил, что нет ничего более возбуждающего, чем импровизация этого дела, и что у людей глупые предрассудки заниматься любовью только в изолированных комнатах, подальше от окружающего мира.
— Какого черта нам прятаться? Даже звери делают это, где хотят, прямо на глазах людей, и они не находят в этом ничего особенного. О, мораль наших городов — сплош-ное лицемерие! — он говорил это не только мне, но и зна-комым, что вызывало удивление, а меня повергало в страшное смятение.
Я терпела эту жизнь три недели подряд. К счастью, от-пуск моего мужа кончился, и мы уехали в Голландию. И тут я обнаружила, что у него есть еще одна страсть — картежная игра. Не знаю, когда он выполнял свои слу-жебные обязанности. Мне казалось, что все время, сво-бодное от секса, он тратит на азартные игры. Его невоз-можно было оттащить от карт. Мое приданое растаяло быстрее, чем снег весной, и наши средства бывали очень скудны, особенно когда капитан снова оказывался в дол-гах. А это было чуть ли не всегда. Его жалованья едва хватало, чтобы расплатиться с ними, и он регулярно зани-мал деньги у тети Фриды, которая всегда была готова по-мочь любимому брату. Он занимал у друзей и коллег, но поти никогда не возвращал им долги, и это кончилось тем, что ему перестали одалживать деньги.
И вот наступил день, когда он вынужден был прибег-нуть к последнему средству.
Он совершенно спокойно, без всякой тени смущения, объяснил мне, что наступила моя очередь достать денег. Это были ложь, потому что после возвращения в Голлан-дию я часто обращалась за помощью к папе, и тот, желая помочь своему зятю, платил и платил, пока не потерял терпение.
— А что ты так беспокоишься? У меня же много дру-зей, и тебе повезет хотя бы с одним из них. Я не слепой, я знаю некоторых, кому ты очень нравишься. В конце кон-цов, ты же не принцесса. Не забывай, моя дорогая Григ, что у меня в жилах благородная кровь и что мой род сыг-рал большую роль в славной истории Шотландии, очень большую роль...
Капитан при любой возможности упоминал о своем благородном происхождении. «Мой дядя, адмирал флота его величества...», — начинал он, и все это меня страшно раздражало. Но это было ничто по сравнению с его под-лым отношением ко мне.
Когда он дошел до ручки, не видя иного способа добыть денег, он
