Мой дядя — владелец роскошной загородной виллы в Сасексе. Она стоит на пологом склоне среди обширных полей и выпасов. Со всех сторон ее окружают многочисленные благоухающие свежей зеленью рощи, в которых много пересекающихся пустынных тропинок и тенистых дорожек. В этом благодатном уголке я и провел весь май 1878 года.
Кто не знает, какая это дивная пора, полная радости и света! Кто не испытал на себе, как весной кровь кипит от желаний, а сердце жаждет любви!
Я попал в общество моих замечательных кузин Анны, Софии и Полли, а также кузена Франка. Ему недавно исполнилось девятнадцать лет. Моим очаровательным простушкам — так в шутку называли кузин из-за их молодости — было восемнадцать, шестнадцать и пятнадцать годков соответственно.
В день моего приезда после обеда глава семейства и его супруга задремали в креслах. Молодежь же отправилась прогуляться на природу. Я, конечно, присоединился к ним. Из всех кузин мне особенно нравилась Анна. Ох, и хороша была девушка: блондинка, глаза темно-голубые, как вода в озере, пухлы губки — лепестки роз, груди — как у богини. Глядя; на нее, я почти физически ощущал, что где-то там внутри, в самых недрах этого совершенного создания дремал чувственный дракон, готовый проснуться. любую минуту и обжечь огнем сладострастия...
Последний раз я был на вилле три года назад. Мои сестры и брат стали совсем взрослыми и удивили меня разными нюансами в характере, привычках привязанностях. Франк, например, оказался апатичным юношей. Ему нравилось лениво покуривать сигару, когда обожавшие его сестры читали волу: газеты, журналы, книги или в минуты откровения делились сердечными тайнами. Подобное времяпрепровождение мне было не по душе. О чем я и сказал. Франку по-дружески, но с иронической усмешкой:
— Думаю, старик, ты не прав. Я не собираюсь сидеть возле тебя с романом, когда вокруг такая красота. Хочу побродить, посмотреть на природу. Ты не желаешь меня сопровождать? Или, хитрец, пред почитаешь, чтобы моим гидом была одна из твоих сестер?
— София читает очень интересную книгу. И мне бы не хотелось откладывать это занятие, — ответил он простодушно. — Но другая моя сестричка, например Анна, все тебе покажет, расскажет и составит приятную компанию.
— Тогда, Анна, пойдем, — сказал я решительно и взял ее за руку. — Полагаю, что Франк просто влюблен
— Нет, нет1 Уверена, он никогда не думает о девушках. Ему, кроме нас, никого и не надо, — оправдывала брата Анна.
Вскоре мы довольно далеко углубились в рощицу и побрели по тенистой тропинке в полном одиночестве. Здесь я спросил у Анны как бы в шутку:
— Скажи-ка, любезная кузина, ты влюблена, конечно, в отличие от своего братца? Догадываюсь об этом по блеску твоих глаз и волнению...
При этом я многозначительно посмотрел на ее красивую грудь. Лицо девушки мгновенно вспыхнуло от смущения. Без тени какой-либо обиды она ответила:
— О, Вальтер, ты заставляешь меня краснеть! Мы присели на подвернувшуюся скамеечку, которую кто-то услужливо сколотил из неотесанных бревен. Обняв мою робкую кузину, я смело поцеловал ее в губы и, прижав к себе, сказал:
— Анна, дорогая, я твой кузен и друг детства. Помнишь, как мы играли вместе и в восторге бросались в объятия друг другу? Тогда я целовал тебя, легко и непринужденно выражал мою братскую любовь и привязанность. И ты с удовольствием принимала их, была искренна и доверчива. Почему не хочешь теперь раскрыть свою сердечную тайну? Я не могу отпустить тебя, пока не ответишь на вопрос.
— Но мне не в чем исповедоваться, мой дорогой.
— Разве ты никогда не думала о любви? Посмотри мне в глаза, если не можешь вымолвить. — Я обнял ее за шею, а правая рука как бы случайно легла на грудь.
Анна резко повернула ко мне пылающее лицо. В голубых глазах отразились вопрос и испуг одновременно. Она
