временем гости разбились на группки из трех человек. Каждая группка заняла свое место у небольших фанерных ящиков, стоявших около стен. Я оказалась в одной группе с двумя незнакомыми мужчинами. Один из них был высоким кареглазым блондином, другой — почти что стариком, с лысеющей головой. Они улыбнулись мне и поманили к себе.
— Что мы будем делать? — спросила я в нерешительности.
— Займемся любимым развлечением всех нас, — ответил старик. — Сейчас ты испытаешь то, что, верно, еще никогда не испытывала. Я улыбнулась, думая, что он говорит о водке. О, как приятно я ошибалась!
По знаку старика мы подняли стаканы. Затем трижды ударили их между собой. И лишь после этого поднесли к губам. Жаркий глоток обдал мой рот. Я чувствовала, что задыхаюсь и хотела было прекратить, но соседи вновь безжалостно подняли свои бокалы и я принуждена была продолжать. После следующего глотка мне показалось, что я умираю. Я чувствовала, как жидкость захлестывает меня всю, без остатка, как усиленно начинает стучать мое сердце, не выдерживая такого напора чувств. А соседи и не думали останавливаться! Мы пили не закусывая, глоток за глотком, пока, наконец, не опустошили наши страшные стаканы.
— Пойдем к другим! — предложил белокурый юноша. Мы шли по залу, присоединяясь то к одной, то к другой группе пьющих и испытывая колоссальное наслаждение. Hесколько раз мы всновь подходили к самогонному аппарату, чтобы пополнить наши запасы этого чудодейственного источника наслаждения. Я плохо помню окончание того вечера...
Hа следующее утро я проснулась совсем больной. Голова моя шумела, тело отказывалось слушаться. Hаслаждения так подорвали мои силы, что я не могла даже встать с кровати. Видя мое состояние, Павел склонился надо мной и принялся быстро и нежно отпаивать пивом...
— Я хочу выпить водки, — прошептала я.
— После всего того, что было вчера? — удивился Павел
— Да.
Павел радостно наполнил стакан.
Hа этом месте рукопись обрывается. Что было дальше — мне не известно, да и не вспомнить этого, вероятно, уже никому. Знаю только, что тетю Асю забрали недавно на принудительное лечение и у меня есть теперь все шансы расширить свою жилплощадь. Когда это случится, я обязательно сожгу эту бумажку... А пока — представляю ее на суд читателей.
