Ох, как он ему вдюньдил!
Команда КВН БГУ
Дженис улыбнулась, чувствуя взгляд сына, прикованный к ее пышному заду. Женщина стояла перед телевизором в своей комнате, облаченная в обтягивающее белое трико, и, как обычно занималась аэробикой. Именно благодаря аэробике Дженис, хотя ей исполнилось уже пятьдесят лет, находилась в завидной физической форме. Зная, что Марк — ее девятнадцатилетний сын сейчас скрючился, чуть приоткрыв дверь, и наблюдает за ней, она нагнулась вперед, отчего и без того узкое трико еще сильнее обтянуло попу. Ох уж этот Марк — всегда подглядывает, как мамочка делает гимнастику.
А затем до нее донеслось уже знакомое хлюпанье... Марк дрочил. Дженис между ног сразу стало мокро, и она стала нагибаться, пока ткань, облепившая ее пятую точку, словно вторая кожа, угрожающе не затрещала. Член у Марка был гораздо больше, чем у ее бывшего мужа... она лично в этом убедилась, шпионя за сыном, когда тот принимал душ. Даже в спокойном состоянии его причиндал свисал до середины бедра. А как-то раз Дженис «случайно» зашла в спальню Марка, когда он гонял шкурку, и была потрясена не тем, что делал ее сын, а то, что ему приходилось делать это двумя руками. Увидев мать, Марк мигом натянут одеяло по самый подбородок, и Дженис, усмехнувшись, вышла из его комнаты.
Каждый день, она приходила домой с работы, ставила ужин на плиту, и отдавала всю себя аэробике, только поэтому Дженис не расплылась с возрастом, а сохранила отличную фигуру. Особенно ноги — не было и дня, чтобы Дженис не погладила бы с любовью свои натренированные бедра, мощные ляжки и крепкие как камень лодыжки. И чем бы Марк ни занимался, когда мать приступала к своим занятиям, он всегда мчался, к двери ее комнаты.
Вот и сейчас Дженис краешком глаза заметила его, яростно работающего рукой и пребывающего в полной уверенности, что мать ничего не видит. При мысли, что Марка так возбуждает ее тело, у Дженис засвербило между ног.
— Хватит-хватит, — она выпрямилась и выключила телевизор. — На сегодня достаточно.
Когда Дженис вышла из своей комнаты, Марк, кинувшийся прочь, едва услышав ее шаги, уже спрятался у себя. Мать открыла дверь и вошла к нему, и увидела сына, скорчившегося под одеялом. Она подошла села на постель рядом с ним и положила руку на его подрагивающее плечо.
— Марк, я знаю, чем ты занимаешься. Знаю, что ты постоянно стоишь в коридоре и дергаешь свою пипиську, смотря, как мамочка занимается, — Дженис изо всех сил старалась удержаться от смеха. — Все нормально, давай поговорим об этом.
Вид у парня был такой, будто он вот-вот расплачется.
— Мама, я... ты такая...
— Какая такая?
— Красивая? — промямлил он. — Большая, сильная и м... м...
— Мускулистая? — закончила Дженис за него. — Тебе нравятся мамочкины мускулы?
— Да, очень!
Дженис обняла сына, и одеяло соскользнуло, открыв огромный стояк. Марк в ужасе отскочил и попытался прикрыть низ живота.
— Марк, не надо стесняться. Я видела тебя голым, когда ты был маленьким, и когда ты стал НЕМНОГО больше, — она издевательски улыбнулась, поглаживая отвердевший правый сосок. — Я даже польщена тем, что у тебя встал на меня. И хочу сделать комплимент... он ГОРАЗДО больше, чем у твоего папаши
Марк нервно засмеялся, но с места не сдвинулся, продолжая крепко прижимать к животу одеяло.
— Но, слушай сюда, сынок, — Дженис положила ногу на ногу и наклонилась вперед. — Чтобы больше не смел, дрочить втихаря. Неймется — делаешь это у меня на глазах, когда я занимаюсь аэробикой. Уяснил?
Пока Марк слушал мать, его лицо наливалось красной краской, а нижняя челюсть отвисала все ниже и ниже.
— Нет... ни за что. Мам, ты должно быть шутишь. Я не могу... не могу этого сделать, — ответил он.
— Тогда поступим вот как, — проворчала Дженис, поднимаясь с
