горячей влагой.
— Вот видишь, тебе понравилось! — он поднялся. — Все вы шлюхи, и только и предназначены, чтобы вас трахали.
Ира ничего не ответила. Ей было стыдно и одновременно хорошо, так грубо и в тоже время по-мужски властно с ней никто не обращался.
— Но это еще не все! — Толик подхватил ее и перевернул. Теперь ее попка лежала на спинке дивана, ножки были задраны и согнуты в коленях. Он подхватил ее под коленки и раздвинул ей ножки в стороны. «Киска» была вся мокрая, с набухшими губками. На лобке блестели капельки ее влаги. Полюбовавшись немного, он представил свой член к ее киске и стал медленно входить. Член был действительно большой, поэтому губки и влагалище плотно его охватывали. Когда он вошел полностью, Ирина не выдержала, выгнулась и застонала от наслаждения. Он вынимал и вводил, наращивая темп и глубину ударом. Быстрей и быстрей, с какой то звериной страстью, он вгонял в нее свой член. Оргазм за оргазмом накрывал Иру с головы до ног. Она потеряла чувство реальности, голова металась по дивану, руки сильно сжимали груди. Она чувствовала волны, которые поднимались из ее глубины и разбивались в голове. Толик трахал ее минут пятнадцать. Ира уже просто ничего не соображала, оргазм перешел в бесконечную стадию. Было так мокро, что влага стекала ей между ягодиц на спинку дивана. Он вышел из нее, представил член к ее попке и резко загнал его на всю длину. Ирин стон перешел в крик, не понятно, от наслаждения или от боли. Но Толику было все равно, он стал трахать ее попку с той же яростью, что и минуту назад ее лоно.
— Что, сучка, нравиться! Тугая ты! Тебя еще никто туда не трахал, шлюшка? — буквально выкрикивал Толик.
Ирина не отвечала, она стонала, кричала, впивалась пальцами в диван. Ее большие груди колыхались в такт его ударам, глаза то закрывались, то широко открывались, из «киски» влага просто текла ручейком. Из груди Анатолия вырвался звериный рык, он извлек член из попки Иры и он стал кончать ей на живот.
После того, как он успокоился, принял душ и зашел в комнату. Ирина, обнаженная лежала на диване, свернувшись клубочком. Ноги были согнуты в коленях, открывая ее воспаленные, блестящие от влаги дырочки. Она спала, или делала вид, что спала. Он склонился над ее лицом, поцеловал в искусанные губки и сказал: «Ты прелесть, Киска! Пошли я тебя помою!». Он поднял ее на руки, она безвольно легла щекой ему на грудь. Поставив ее в ванну, он включил душ и стал лить воду ей на тело. Струйки воды стекали ручейками по ее округлостям, задерживаясь капельками на сосках, по животу, переплетаясь с пушком лобка. Он намылил руки и стал гладить Иру. Его руки скользили по коже, девушка закрыла глаза и стала постанывать, когда ладони касались сосков. Когда его рука опустилась на лобок, она сама распахнула ноги и он стал нежно мыть ее прелести.
— Я хочу писать! — прошептала она.
— Писай!
— Я стесняюсь! Выйди!
— Нет, я хочу посмотреть! — и он стал гладить ее клитор.
Она напряглась, борясь с собой, но не выдержала, и Толик почувствовал, как по его руке побежала горячая струйка, он ввел ей палец в «киску» и она стала пульсировать:
Позже он втер Ирину большим полотенцем, и отнеся ее в постель, он ушел гулять по городу.
Когда Миша подходил к дому, после работы, он увидел Толика, который сидел на скамейке, возле подъезда.
— Ну что, отработал? — спросил он.
— Угу, все сделал, завтра можно отдыхать! — ответил Миша. — Что сидишь, пошли домой, голодный как волк.
— Ну, пошли! — Толик усмехнулся, — Волк!
Ирины дома не было. На столе лежала записка, что она уехала к подруге, и приедет только вечером.
Ребята сели обедать. Когда обед кончился, Толик пристально посмотрел на Мишу.
— Миш, пока ты был на работе, я твою жену трахнул!
— Что? — не понял Миша.
— Что-что! Я твою жену
