себя за то, что ей хорошо, его за то, что он сделал. Ира вдруг увидела их как бы со стороны и в этот момент поняла, что навеки опозорена и обесчещена. Завтра вся деревня узнает о его победе.
Когда он кончил, то несколько минут лежал неподвижно.
Ира стала одеваться.
— Собирайся, а завтра я заеду за тобой! — он сел, стал натягивать брюки.
Пока он путался со штанинами, Ира схватила вилы, и изо всех сил ткнула парня в грудь. Зубья с хрустом провалились. Он упал и дернулся. Ира навалилась на рукоятку, зубья полностью вошли в тело. Взгляд насильника стал стекленеть, изо рта пошла кровь. Он дернулся как червяк на крючке и умер. В этот момент Ира опять испытала наслаждение, более сильное, чем от секса.
Ей захотелось человеческой крови. Ира встала на колени и стала слизывать ее с его губ. Она была соленой и очень вкусной...
***
Ребятам тоже захотелось развеселиться. Так и не поделив, кому достанется Катя, они решили сыграть на нее в карты. Захмелевшая Катя была совсем не против, и она вскоре оказалась в объятиях победителя.
Он повернул Катю на живот и поставил на четвереньки. Девушка замерла, не дыша, не в силах думать и говорить. Катя выпрямила руки и почувствовала, как сильные ладони нежно сжали ее набухшие соски. Любовник начал ритмично двигаться. Вскоре сдавленный стон сорвался с ее губ, когда судорога неповторимого наслаждения заставила замереть их обнаженные тела.
Женя, единственный парень, оставшийся не у дел, решил не мешать парочке и посмотреть, что делает Юра с Ирой на сене, а при случае и продолжить обучение городской недотроги искусству сельской любви. То, что он увидел, привело его в ужас. На залитом кровью сене лежал Юра. Долго смотреть ему не пришлось... сзади в шею воткнулись вилы.
Тем временем обессилевшая Катя упала на живот, и вздрагивала от крепких объятий своего кавалера, который продолжал с усердием работать. Наконец, она почувствовала, как он наполняет ее своим мужским семенем, и находилась на вершине блаженства. Краем глаза она увидела подружку, всю в крови, выходящую из телятника.
Она закричала от ужаса. В руках у Иры были вилы, с концов которых капала свежая кровь.
— Сейчас твой черед! Предательница! — заорала Ира и подняла свое страшное оружие.
Катя сбросила с себя кавалера, а тот не успел понять, что происходит, замешкался и получил страшный удар в живот. Катя, как была голышом, бросилась бежать, а Ира, выдернув вилы из еще вздрагивающего тела, ткнула ими еще раз.
Подругу она преследовать не стала. Взяв из костра горящую головню, она вернулась в ангар, и бросила ее на сухое сено.
Телятник загорелся так быстро, что она едва успела выскочить.
— Что я наделала! — говорила она, присев на остывающее тело Катиного любовника, и как завороженная смотрела на разгорающееся пламя...
Смотреть на пожар сбежалось полдеревни... как всегда пожарный гидрант не работал, а носить воду ведрами — пустое дело.
Но страшнее чем пожар было зрелище городской полуодетой девочки с вилами в руках. В ее безумных глазах светилось пламя. Сельчане долго не могли решиться подойти к ней близко.
Участковый милиционер, по служебному долгу первым приехавший на пожар, понял, что сейчас на карту поставлен весь его авторитет.
Он медленно подошел к девушке и попросил...
— Дай сюда вилы!
Ира выполнила приказ и даже не пыталась сопротивляться, когда ей вязали руки.
— Слушай мент, отдай ее нам! — кричали в толпе — Мы из нее котлету сделаем! Она же их всех порешила!
Милиционер спас ее от самосуда, правда, пришлось выстрелить в воздух, чтобы успокоить разбушевавшуюся толпу.
***
Во время психиатрической экспертизы Ира не проявила интереса к обследованию. О совершенных убийствах рассказывала без всякого волнения и беспокойства. В камере много времени проводила на нарах. В ответ на замечания становилась
