В Питере, стояли морозы.
Как-то днем, ковыряясь под капотом машины, я случайно заметил на снегу нечто, что пропустить не смог. В метре от глухой стены двора-колодца, рядом с которой я паркую свою машину на плотно слежавшемся, чистом снегу чернела проталина: Приглядевшись, я увидел четкие следы нешироких шагов, очевидно женских сапожек, ведущие к этому месту. Проталина представляла собой аккуратный, ровный, как бы вырезанный в снегу под углом в тридцать градусов к вертикали столбик, в основании которого чернел асфальт. Края столбика были окрашены желтым. По обеим сторонам этой «проталины» отчетливо отпечатались уверенно развернутые пятками к стене следы широко расставленных и разведенных чуть в стороны женских (теперь уже не оставалось сомнений) ног. Сразу за лункой, ближе к стене, на снегу в беспорядке были разбросаны широкие светло — желтые пятна — капли. Снег под ними слегка протаял. Я отчетливо представил себе, как этой ночью здесь присела женщина, как она мочилась неудержимо мощной, горячей, парящей на морозе струей облегчения, как автогеном взрезая плотный чистый снег. Она писала долго: вся моча, очевидно, не могла удержаться в едином потоке. Горячие капли неудержимо стекали по вульве на ляжки и попу, образуя нестройные желтоватые капли, которые в таком изобилии я увидел за «проталиной» её облегчения. Женщина мочилась. Промежность женщины журчала, шипела, свистела:, короче, по-женски пела. Поссав, женщина несколько раз энергично присела, привычно стряхнув капли с промокших губ и волос (никаких использованных бумажек, коими дамы промокают, пописав, промежность вокруг не было).
Кто была эта женщина? Молоденькая мокрощелка, отбившаяся от шумной пьяной компании и, повинуясь настойчивому естественному позыву, наивно заголившая манерно выбритую письку около капота моего автомобиля? Или может сорокалетняя женщина, возвращавшаяся из гостей с солидным попутчиком и не рассчитавшая выносливости своего мочевого пузыря? Блондинка или брюнетка? Какую ПИЗДУ увидел слепой и равнодушный снег? Этого мне знать не дано...
Да и какая, в конце концов, разница?
