в рот.
А Шамиль в это время отхлестал по щекам Лайму и трахнул его в попу. А потом приказал трахнуть Ламйу Акбару. Я в это время лежал, отдыхая, на скамейке и видел, как извивается Лайма, как держит ее в руках Акбар и трахает, трахает, трахает.
Так мы начали работать вдвоем с Лаймой. Он скоро привык и научился делать так, чтобы нашим клиентам нравилось. Днем мы отсыпались в нашей каморке, а после отбоя работали. Теперь мне стало немножко легче. Правда, временами, когда Лайма делал минет Шамилю, я чувствовал легкие уколы ревности. Но долго ревновать мне не позволяли — пока Лайма был занят Шамилем, меня трахали другие.
Однажды, когда азеры, натрахавшись вдоволь, ушли, а Шамиль завалился спать, мы с Лаймой, как обычно пошли в душ. Разделись, встали под теплые струи, и тут я почувствовал, как рука Лаймы скользит по моей спине, опускаясь, все ниже и ниже. Я повернулся к нему. Он смущенно улыбнулся, убрал руку. Опустив глаза вниз, я увидел, что его член находится в приподнятом состоянии.
— Ты что, подруга? — спросил я.
— Понимаешь, Катя, я...
Он не договорил. Да это было и не нужно, я и так его понимал. А он был так симпатичен...
— Хочешь, я пососу у тебя? — неожиданно предложил Лайма и, не дожидаясь разрешения, встал на колени, взял мой член в рот. Это было приятно, это было здорово. Я кончил очень быстро. А потом я взял в рот у него, он кончил тоже очень скоро.
Теперь наша жизнь приобрела новый смысл. Мы с Лаймой торопились утомить наших посетителей как можно быстрее, чтобы остаться наконец вдвоем. И мы делали друг другу хорошо.
Впрочем, Шамиль не дремал — он, вероятно, развернул широкую рекламу по всему гарнизону, и народу к нам приходило все больше и больше. По пять-шесть человек на каждого за ночь.
РАБЫНЯ
Не знаю, как бы там было, если бы через два месяца после появления в нашей бане Лаймы к нам не назначили нового командира части — толстого усатого армянина. Но его назначили. Его звали Вахтанг Тигранович. Он был майором.
Видимо, кто-то доложил новому командиру о нашем борделе. В два часа ночи, когда гулянка была в самом разгаре, Вахтанг Тигранович самолично заявился в баню, вошел без стука и зас-тал самую откровенную картину. Голый Лайма лежал на спине, чуть приподняв голову и сосал у стоящего над ним на коленях Али. А я, проглотив сперму только что кончившего мне в рот Акбара, продолжал старательно подмахивать Исупу, который тра-хал меня в попу. Тафик в это время дрочил свой член, собираясь занять место Акбара. Полупьяный, голый Шамиль наблюдал за всем этим, сидя за столом.
— Тэк-с, — сказал Вахтанг Тигранович, — ну-ну.
И сел за стол к Шамилю. Все поспешно собрали одежду и выскочили в раздевалку. Мы с Лаймой укрылись в нашей каморке.
О чем говорили Вахтанг Тигранович и Шамиль, я не знаю. Но через полчаса Шамиль и Вахтанг Тигранович вошли к нам с Лаймой. Мы встали.
— Покажитесь, — приказал Шамиль.
Вахтанг Тигранович внимательно осмотрел нас, пощупал руки, ноги, попу, деловито заглянул в рот...
— Подходят, — сказал он, — Пошли.
Я посмотрел на Шамиля, тот кивнул. Тогда я хотел было одеться, но Вахтанг Тигранович сказал, что не нужно. Прямо так, голыми мы сели в машину к командиру, он сел за руль и мы поехали. Выехали за пределы части и ехали еще довольно долго. Потом Вахтанг Тигранович остановил машину, за шею притянул меня к себе и заставил делать ему минет. Все это происходило в полнейшем безмолвии, если не считать хриплого дыхания Вахтанга Тиграновича и моего причмокивания. Лайма сидел на заднем сиденьи и не шевелился. Наконец, Вахтанг кончил, и мы поехали дальше. Въехали во двор какого-то дома, отгороженного от внешнего мира высоким бетонным забором. Вахтанг Тигранович вышел из машины, мы — тоже. К нему подбежал... высокий, босой, одетый в одну набедренную повязку и ошейник бритоголовый парень. Я в
