десяток и оставшийся с вечера единственный полтинник, и протянула ему бумажку, словно ненароком продемонстрировав, что финансов у меня не густо. О трех тысячах, зашпиленных в кармане, знать ему было совсем не обязательно. Я открыла дверь, и он ушел, на прощание пообещав мне кровавую расправу в случае, если я все-таки решусь еще раз приехать в этот городишко.
— Иди-иди, — сказала я, усмехнувшись. — Любовничек...
И с наслаждением захлопнула дверь.
Вот это я сделала как раз зря, потому что шум снова разбудил Сэг... Она выплыла из своей комнаты, облаченная только во внушительных размеров плавки и растянутый лифчик с перекрученной бретелькой и нисколько не протрезвевшая.
— Т-ты... что здесь? — протянула она, зевнув, — Валера ушел? А Аня ушла? Я ее н-не об-бижала?..
— Нет, Сэг, Аню ты не обижала... Иди спи.
— А ты? Где ты будешь спать?
— Спасибо, Сэг, я уже сплю — я очень хорошо устроилась. У Алеши в комнате.
— Н-нееет... Ты не должна спать у Алеши... Он... противный мальчишка... Т-ты будешь спать со мной... — Сэг крепко ухватила меня за локоть и потащила за собой.
Я пыталась упираться, но мы явно были в разных весовых категориях, и выбраться из-под напиравшей груды колыхающихся прелестей Сэг не представлялось возможным. Она плюхнулась на кровать и вынудила меня сесть рядом.
— Ложись... Спи со мной.
— Спасибо, Сэг, но я лучше пойду к себе.
— Нет, ты будешь спать здесь... — она игриво хихикнула.
В командировках, конечно, случается всякое. Но быть изнасилованной приглашающей стороной — это уже чересчур. Даже учитывая все мое благодушие после общения с Алешей. А Сэг никак не унималась, не слушала никаких уговоров и все пыталась уложить меня рядом. Наконец она перевернулась на живот, повернула голову, смерив меня мутным взглядом, и неожиданно умильно попросила:
— Сделай мне массаж, а?
Я вздохнула про себя и принялась гладить ее по спине, тихо приговаривая, какая она хорошая девушка, как ее все любят, как много у нее друзей... Наконец она начала задремывать, но продолжала крепко сжимать в пальцах мое запястье. Пришлось пойти на хитрость...
— Сэг, отпусти меня, пожалуйста — мне нужно в туалет.
— Да-а... А ты уйдешь...
— Я не уйду. Я схожу в туалет и вернусь.
— Ну только ты приходи...
Оказавшись на свободе, я честно пошла в туалет и вероломно просидела там до тех пор, пока из комнаты Сэг не начало доноситься тихое похрапывание...
Алеша лежал, задумчиво глядя в потолок. Я быстро стянула джинсы и водолазку и примостилась рядом, уютно положив голову к нему на плечо. Он приподнялся на локте и коснулся пальцем моей щеки:
— Ты знаешь... А я тебя еще там заметил, в пивнухе... Что у тебя здесь вот... такая ямочка...
— Да они у меня на обеих...
— Но заметил-то я эту.
Он ласково поцеловал меня в губы.
— Какая ты... хорошая.
Мы долго лежали и разговаривали обо всем подряд — о жизни в общагах, об Алешином музучилище, о его завтрашнем экзамене, о коралловых четках, которые надела ему на шею мама перед отъездом в город... Время от времени мы тихонько целовались и улыбались потом друг другу. Заснули мы на рассвете. У меня в голове так и звенела строчка из Алешиной песни, которую он шепотом спел мне перед тем: «А утро было бы прекрасней, проведи мы ночь наедине...»
Утром Сэг и я в последний раз поехали вместе в редакцию. По дороге мне пришлось зайти в аптеку и купить ей постинор, потому что самой Сэг сделать это было стыдно, а потом еще и объяснить, как его пить, потому что Сэг в свои 35 отчего-то этого не знала. Кроме того, я поклялась всеми святыми, что она не обижала Аню и не приставала к ней, и выслушала исключительно увлекательный рассказ о том, каким потрясающе красивым мужчиной оказался Валера, и какая я дура, что отказала ему. К вечеру
