приходилось на природе за городом. Благо, расцвело лето, когда каждый зеленый островок служит мягкой постелью и укрытием.
Счастье не бывает долгим, оно мимолетно, потому что не ведется счет стремительно летящему времени. Лишь когда нам одиноко и тяжело, мы считаем каждый час, ждем следующего дня, надеясь на перемены. Известная фраза «тайное всегда становится явным» действительно сбывается, особенно когда тайное не особенно и скроешь. То, что должно было произойти, случилось.
Поздно вечером радостная Елена вернулась домой и наткнулась на ожидавшую ее дочь. Глаза ее горели диким огнем, губы сжаты.
— Значит, ты отбила моего парня! Ты, моя мать! Как ты могла?! Ты хоть представляешь, на сколько ты его старше? И ты, все зная обо мне, как я страдаю, все это время делала подобные подлости у меня за спиной! Что, не могла найти мужика своего возраста, совратила малолетку! А обо мне ты думала в тот момент? Ненавижу тебя, ты меня предала, ты подлая! Не буду жить больше в этом доме!
— Лиля, послушай меня... — Ошеломленная такой яростью, Елена, словно пьяная, покачнулась и села на стул.
— Не хочу я больше ни слушать, ни видеть тебя! Я достаточно увидела. — Лиля убежала в свою комнату.
Весь вечер Лена просидела с щемящим сердцем. Дочь не показывалась из комнаты. Обе проплакали всю ночь... Елена от жалости к себе, к своей несложившейся судьбе, Лиля не могла простить такого предательства.
Наутро Лиля собрала свои вещи и поехала в летний детский лагерь пробовать устроиться вожатой на время отдыха там. Как раз через день-два было открытие нового сезона. Матери она ничего не сказала, та только молча проследила за суматошными сборами и закрыла за дочерью дверь.
Лиле повезло... она сразу нашла место вожатой 2-го отряда и погрузилась в лагерьные будни. Постепенно она забывала о существовании Сергея, обиды на мать. Весь месяц она была занята различными мероприятиями, спортивными соревнованиями, разрешением мелких конфликтов своих подопечных. Наконец настал день, когда родители забрали из лагеря последнего отдыхавшего, постель и прочий инвентарь был сдан администрации, сделан отчет о работе за сезон, и наступил тихий рабочий день. Лиля со временем подружилась с другими вожатыми и часто с ними проводила свободные вечера. Вот и в этот свой последний день работы она пошла на костровую площадку, где по вечерам обычно все собирались у костра попечь картошку, послушать песни под гитару. Она пристроилась у самого костра и задумалась, глядя на незнакомого паренька, впервые согодня появившегося в лагере, но, видимо, хорошо известного остальным. Он, тоже обратив на нее внимание, часто посматривал в ее сторону. Вот гитара перешла в его руки, и он спел какую-то дворовую песню, грустную и мелодичную. Он был не в лилином вкусе... слишком длинные волосы, манеры казались развязными, голос с хрипотцой, да и то, что, ощущая себя красавчиком в центре девичьего внимания, он купался в восторженно-кокетливых взглядах собравшихся вокруг девчонок, — все это Лиле сразу не понравилось. Она недолюбливала таких ловеласов, для которых ты — не нежность и любовный порыв, а просто эпизод в веренице свиданий, трофей. Но песни его были приятными, голос, ничего не сказать, тоже хорошим. Они все время сталкивались взглядами. Лилю чем-то притягивал вид этого парня. Ему было лет 17—18. Он был высок, плечист и красив. Девчонки явно по такому сохли. Парень передал гитару другому и подсел к Лиле. Они молча сидели рядом, но Лиля чувствовала его жар, и ее дыхание от непонятного возбуждения стало прерывистым.
Все потихоньку стали расходиться... многие завтра уезжали по домам.
— Пошли? — Неожиданно спросил парень.
— Пошли. — Ответила Лиля, удивляясь, куда девалась ее антипатия к нему. Наоборот, было такое ощущение, будто они знакомы давно, с ним стало так просто и приятно идти
