— медленно прошептала она. — А сейчас...
Катя закинула руки за мою шею, заглянула мне в глаза, своим чарующим, манящим к себе и умоляющим взглядом, потом потянулась и прикоснулась губами к шее; я прижался к ней сильнее, почувствовал грудь, почувствовал как бежит и играет её кровь, как бьётся сердечко в неистовом предвкушении п о з н а н и я; обхватил её, испытывая мгновенный скачёк возбуждения — меня просто разрывало и трясло, я представил себе как занимаюсь с ней любовью на берегу моря. Такая милая, такая сексуальная, такая красивая и совершенная Катя, желающая и умоляющая меня доставить ей удовольствие... Но вдруг что-то меня остановило, словно кто-то п о п р о с и л не делать этого. Я прекратил поцелуй, и отвёл взгляд...
— Прости, но что-то я не могу... Что-то останавливает меня...
Катя изумилась так, что я чуть не покраснел перед ней...
— Ты первый раз? — так по-детски и так наивно вырвался у неё этот вопрос, что она сама не поверила себе.
Я посмотрел в её глаза и чуть снова не поддался этой магии; потом ответил...
— Да нет, принцесса, далеко не первый, — помолчал, разговаривая на языке чувств и понимания, глядя в эти глаза и растворяясь, — просто... давай полюбуемся этим закатом вместе.
Она поняла меня с полуслова, чувствуя, очевидно, вину передо мной, чуть погрустнела, но только на какой-то миг, едва заметный, но я без труда уловил перемену настроения. Обнял покрепче. Так мы стояли на пляже унеся мысли куда-то в бесконечность, может к Солнцу, а может и дальше, просто наслаждаясь природой и чувством п о н и м а н и я друг друга.
Начало темнеть и потихоньку на чистейшем небе проявлялись одна за другой звёздочки. Уходить не хотелось, но бабушка очень волнуется, когда меня нет долго вечером, да и родня Екатерины тоже не в восторге от ночных похождений.
— Давай искупаемся и побежим домой, а то мои волноваться будут, — сказала Катя и встала с песка, где мы сидели и разговаривали смотря на эту торжественную картину.
Она повернулась ко мне и протянула руки, приглашая на поцелуй. Я робко вскочил, сделал шаг и, обнявшись с ней, мы целовались минут пять, прижимаясь плотно и чувствуя друг друга.
— Побежали! — Катя стянула с себя шортики, топик и, оставшись лишь в трусиках, побежала в воду.
Ожидая чего-нибудь подобного, я особо не изумился, лишь полюбовался силуэтом девушки на фоне ещё не ночного, но и не светлого неба. Я, долго не раздумывая, скинул футболку, хорошо разогнавшись, переполненный счастьем, со всей дури влетел в воду, занырнул, предварительно предполагая точку всплытия... От внезапности моего появления Катя начала брызгаться и бегать от меня. Так мы играли, пока я всё-таки не поймал ей в свои объятия и не поцеловал.
— Ты просто безупречна в свете звёзд, — сказал я со всем величием, что только у меня есть в голосе.
В благодарность, она улыбнулась, поправила мою причёску, потом свою, но мокрые волосы с которых ещё бежит вода причёску особо не показывают. Почувствовал её сладкие губы, её грудь, её взволнованность и её ж е л а н и е. Мой член напрягся и я ощутил тесноту в своих плавках. Мы стояли по колено в воде, волны с моря важно и величаво пошатывали и пытались свалить с ног, а наши тела обдувал ночной ветер, принося много запахов с рощи, но этот ветер лишь раздувал наш огонь страсти. Странно, но я возжелал Катю как и в первый раз, когда мы поцеловались, — словно кто-то меня «включил». На миг я задумался, но испепеляющий огонь сладострастья поглотил эти мысли... Катя всё сильнее и сильнее хотела меня, обнимала, гладила тело, и мой член наконец получил долгожданную свободу... стянув плавки он вырвался из заточения и боль моментом исчезла, но только чтобы вернуться... Катя присела и непринуждённо взяла его в рот. Пройдя пару раз до основания, Катя аккуратно работала с моим инструментом, особенно с блестящей и
