На коротком поводке шантажаНа следующий день в школе я была не в себе, но по привычке что-то соврав на расспросы одноклассников (я ведь и раньше не высыпалась, неся ночной дозор у родительской спальной, — и ничего!), на негнущихся ногах после уроков прибрела домой. Отчим был ещё на работе, и у меня было время подумать, как себя с ним вести и что теперь вообще делать, и как жить после всего. Я давно сидела над учебниками, не глядя в них; никакого четкого жизненного плана у меня, конечно же, не было, сплошная неопределенность. Что будет с мамой и Райаном? Они арестованы? Захочет ли папа продолжения в постели со мной, или ему достаточно однократного акта устрашения? Горько усмехнувшись, я подумала, что все мои детские эротические мечты трансформировались в реальность самым причудливым образом: я окружена вожделеющими меня мужчинами, большинство из которых вовсе не герои моих грез, а банальные насильники. А те, кого я люблю, включая меня саму, объявлены преступниками и нуждаются в моей защите, и я не уверена, смогу ли я оказать её. Потекли слезы, но я зло вытерла их — они мне не помощники. Позвонила мама, я прервала звонок: мне абсолютно было нечем её порадовать, разве что похвалиться тем, что я заняла её место в спальной?! Райану я набрала сама, и он беззаботно ответил, начав со слов любви. Напросившись на свидание, несмотря на мой отказ, он пообещал заехать за мной. Хоть одна хорошая новость — он не арестован и, судя по его полнейшему спокойствию, ничем не озадачен. Хотела бы я продолжать свою комфортную, но такую глупую и пустую жизнь! Ах, если бы все вернуть назад! К чему самобичевание, мы все теперь в руках папочки.Он вошел и спросил, куда это я собралась на ночь глядя с Райаном? Тот торчит у ворот, на что-то надеясь сегодня. Выходя из комнаты, велел зайти к нему в кабинет через несколько минут. Договорившись с Райаном, чтоб ждал, я поплелась в кабинет, готовясь к худшему. Папа сидел за компьютером, щелкая мышкой. Я, было, начала задавать вопросы о вчерашнем происшествии и о принятом им решении; он сухо заметил, что способ, которым я просила вчера, более подобающий для провинившейся дочери. Помедлив, я опустилась на колени и прижалась к нему, положив голову ему на ноги. Его тон, как и вчера, изменился; гладя меня по голове и спине, он ответил, что принятие окончательного решения о судебном преследовании всех виновных в изнасиловании несовершеннолетней (он смаковал это выражение) зависит и от меня также. Настолько, насколько я готова хорошо себя вести и быть послушной ему в дальнейшем. Он поднял мой подбородок и взглянул на меня. Нельзя сказать, что я не догадывалась и была, как громом поражена. Нет. Думаю, что я была готова к подобному развитию ситуации. А иначе чем объяснить, что, правильно истолковав моё выражение лица и молчание, отчим поцеловал меня долгим поцелуем и усадил к себе на колени. Уложив мои руки себе на плечи, он добавил, что заслужил мою благодарность за свою доброту, и я, поняв, прижалась к нему. Он предложил мне взглянуть на экран: даже к этому я оказалась готовой и только вздрогнула при виде себя и Райана в постели на съемке камеры видеонаблюдения. Обнимающий меня папа прибавил, что рад нашему доброму согласию, и правда, он не видит причин для конфликтов. Он подтолкнул меня к двери, пожелав видеть меня дома к такому-то непозднему часу, он будет ждать меня. А пока я не должна разочаровывать великовозрастного ромео, а то он уедет искать другую джульетту.Все было понятно как день: отчим держал нас всех на коротком поводке шантажа и предлагал не злить его. В ответ на его лояльность. Я плохо притворялась в тот вечер перед Райаном, он обеспокоенно спрашивал, не заболела ли я. Ложь прочно вошла в мою жизнь так давно, что я с облегчением подхватила эту отговорку. Целуя меня у ворот, Райан сказал, что с нетерпением ждет, когда я вновь позову его в свою спальную. Как же я любила тогда лить
