Хочу оговориться (какой же я на фиг автор, если у меня не будет оговорок, описок и ОЧЕПяток), что не собираюсь косить подо Льва Толстого, хотя и пишу трилогию «Детство. Отрочество. Юность». Да и трилогия эта не про юные годы Вовочки, а про шашни его папахена беспутного.
«Урок физики в школе. Учитель:
— Дети, что самое легкое на земле?
Никто не знает, один Вовочка тянет руку. Учитель подозревает, что Вовочка сморозит что-нибудь неприличное, но делать нечего.
— Говори, Вовочка.
— Х... !
— Почему?!
— Потому, что поднимается при помощи мысли.
— Ну, ладно. А что самое тяжелое на Земле, дети?
Вовочка тянет руку, все молчат, учителю ничего не остается.
— Ну, говори.
— Х... !
— Ну почему опять?!
— Потому, что если он упал, то никакой силой его не поднимешь.
— Ну, ладно. Дети, вот вам еще один вопрос... А ты, Вовочка, молчи, ты мне и так всю физику к х... свел!»
Этот анекдот как нельзя лучше говорит о школьных годах Вовочки. Если Вы читали о его детстве, то помните, что его отец был редкий бабник, который только и думал, как бы засадить кому-нибудь. И его вредные гены передались, видимо, Вовочке. Он тоже подумывал кое о чем, когда Марь Иванна нагибалась, уронив мел. Но пока только думал, хотя часто и высказывал мысли вслух. Вот по поводу его высказываний Марь Иванна однажды и вызвала отца Вовочки в школу. Уж лучше бы она этого не делала. Хотя, кто знает, может, ей ЭТО понравилось. Но не будем забегать вперед.
Так вот, пришел отец Вовочки в школу, нашел Марь Иванну, они поздоровались
— Даже не знаю, с чего начать. Деликатная тема.
— Да Вы не тушуйтесь, Марь Иванна. Режьте правду-матку.
— Вот-вот, вы, собственно, в тему сказали. Дело в том, что Ваш сын зачастую из безобидного слова пытается выявить что-нибудь эротическое, даже, пожалуй, порнографическое, короче, непристойное. Например, правда-матка. Вовочка тут же начинает фиксировать внимание всего класса именно на слове МАТКА. Или: главный член предложения. Вовочка с улыбочкой начинает повторять слово: Член, чЛен, члЕн, члеН. Опять же: одноЧЛЕН, двуЧЛЕН, многоЧЛЕН, ЧЛЕНИСТОногие. Кроме того, девочки неоднократно жаловались, что Вовочка пытается с ними уединиться (правда, по очереди, а не со всеми сразу), а, уединившись, пытается ущипнуть за грудку и за попку. А к одной девочке, заговорив ее, он уже почти залез в трусы. Она вовремя это заметила, хотя очень мечтательная. А какие он пишет сочинения! Это же сплошной разврат. Например, «Маша и Дубровский сношались через дупло». Идемте, в этом классе есть как бы кладовка для хранения классного имущества. Там на полках лежат тетради, я сейчас достану Вовочкину и покажу, что он пишет.
Марь Иванна забралась на стремянку, достала с полки тетради и стала спускаться. Отец Вовочки, Леша, не дав ей спуститься на пол, залез рукой под юбку, сдвинул в сторону трусы, сунул палец ей в щелку и энергично подвигал им несколько раз. Женщина задохнулась от неожиданности и покраснела, но тетради не выпустила. Леша отобрал у нее тетради, бросил стопку на стол, расстегнул молнию на своих джинсах, достал прибор и ввел его Марь Иванне сзади, позволив ей спуститься на пол, но прижав женщину к стремянке. Учительница тяжело дышала, раскраснелась еще больше, но была покорной в сильных мужских объятиях.
— Что Вы делаете?
— Давай перейдем на ты. Деру я тебя, коза этакая.
В это время дверь в класс отворилась. Леша и учительница замерли.
— Марь Иванна, Вы где?
Кто-то походил по классу, и, когда развратники думали, что опасность миновала, в кладовку вошла Надежда Михайловна, директор школы. В руках ее была сумка, с содержимым которой скоро познакомились присутствующие.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, я член родительского комитета...
— Да, я вижу, что Вы член. А, Маша, рада, что тебя
